ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Московская товароведка Вероника умирает от болезни и просыпается в чужом теле — молодой баронессы Николь, чья семья обнищала до предела. Замок пустеет, зима близко, а мачеха Милена предпочитает голода... Графиня де Монферан Полина Ром Московская товароведка Вероника умирает от болезни и просыпается в чужом теле — молодой баронессы Николь, чья семья обнищала до предела. Замок пустеет, зима близко, а мачеха Милена предпочитает голода... ПРОЛОГ Нотариус поправила очки и попросила Оксану: – Будьте добры, подождите, пожалуйста, в коридоре, я хочу поговорить с Вероникой Семёновной наедине. Оксана вышла и села в лёгкое удобное креслице, испытывая какой-то потусторонний ужас. Мама… Её милая, мягкая и слабая сейчас мама делала и говорила то, на что не была способна в обычной жизни, раньше. Откуда у неё вдруг появилась решительность, даже какая-то резкость? Неужели болезнь так меняет людей?! *** Созванивались они не так уж и часто, но хотя бы раз в неделю Оксана выбирала время и звонила домой сама, расспрашивая маму о делах. В общем-то, никаких особых изменений в жизни мамы в последние годы не было. Отец, которого Оксана лет с четырнадцати стала звать папашкой, все так же жил собственными интересами, не обращая внимания на жену. Требовал чистые рубашки и отглаженный костюм, свежую еду дважды в день – обедал он на работе – и чистоту в доме. Остальное его не интересовало. Оксана не могла понять, почему мать всю жизнь терпит этого захребетника и никчемушника. Московская двушка принадлежал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако на вопрос дочери Вероника Семёновна только вяло махнула рукой, и все осталось по-прежнему. Папашка, даже сдав комнату в коммуналке, оставшуюся после его матери в наследство, не добавил ни рубля к ежемесячному взносу в семейный бюджет.

Сколько раз Оксана уговаривала мать продать квартиру, бросить отца и переехать ближе к ней – не счесть. Но сперва болела её, Вероники Смёновны, собственная мать, Оксанина бабушка, и приходилось почти ежедневно мотаться по сорок минут в одну сторону, чтобы ухаживать за старой самодуркой. Ксюша как раз вышла замуж и уехала к месту службы мужа, а мама осталась одна с этими кровопийцами. Потом, после смерти первой, мама точно так же три года посещала коммуналку, где жила свекровь. Папашка навещал собственную мать не чаще раза в месяц, объясняя это тем, что у него «много работы и нужно кормить семью».

Даже Ксюша, живя почти за тысячу километров от Москвы, вздохнула с облегчением, когда обе самодурки убрались с этого света. Однушка бабки по матери досталась пьющему брату Вероники Семёновны, а комнату в коммуналке за свекровью получил папашка.

Цены на московское жилье давным-давно стали для всей страны притчей во языцех. Если бы не беспокойство мамы о единственной дочери, Оксана, похоже, так бы и не узнала, какой диагноз ей поставили. Отпуск за свой счёт на работе ей дали, хоть и не слишком охотно, а только под угрозой немедленно уволиться, но все же дали.

Почему-то Ксюша ехала и искренне верила, что сейчас мама согласится уехать с ней. Просто для того, чтобы папашка не тянул из неё силы и нервы. Но мама, оказывается, вызвала её по совершенно другому поводу.

– Ксюшенька, уезжать я никуда не собираюсь, а вот к нотариусу мы с тобой сходим. Я не хочу, чтобы потом были споры из-за завещания. Дарственная на квартиру избавит тебя от беготни. Справку у психиатра я уже взяла, даже две. В платной и бесплатной клиниках, так что завтра же и сходим.

– Мам, ты не о том говоришь! Черт бы с ней, с этой квартирой…

– Не смей так говорить! Дедушка был бы тобой недоволен, – Вероника Семёновна нахмурилась и даже постучала пальцем по столу. – Квартира пригодится тебе и твоим детям. Можешь сдавать, можешь продать.

– Нет у меня никаких детей! Мам, лучше расскажи мне, что врачи говорят?

– Будут, – уверенно, даже как-то резко, ответила мама. Помолчала и тихо продолжила: – Шансов пятьдесят на пятьдесят, так что я ещё побарахтаюсь. Но барахтаться я хочу со спокойной душой, – с мягкой улыбкой добавила Вероника Семёновна.

Когда Оксана летела домой, она почему-то больше всего боялась жуткой картины больничной койки, на которой будет лежать измождённое тело с бритой головой. Но мама выглядела так же, как обычно, разве что чуть похудела, а вот в квартире поселился странный, совершенно незнакомый запах лекарств.