ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Андрей Ростов просыпается в чужом мире — в теле убитого восьмилетнего мальчика, среди трупов и пожара чужого поместья. Род Расхэ уничтожен по приказу императора, отец обвинён в измене, а единственный... Протокол "Наследник" Александра Лисина Андрей Ростов просыпается в чужом мире — в теле убитого восьмилетнего мальчика, среди трупов и пожара чужого поместья. Род Расхэ уничтожен по приказу императора, отец обвинён в измене, а единственный... Часть 1 Попаданец. Пролог Я пришел в себя от громкого гула, словно на крышу дома, где мы вчера шумно праздновали выпускной, пытался приземлиться вертолет. Впрочем, какой вертолет? На побитую временем хрущевку, где два моих одногруппника снимали жилье и где мы всей группой решили зависнуть после сдачи «госов», не то что приземляться — смотреть было страшно! Старая, обшарпанная, с покоцанными углами… Выходить на балконы в этой развалюхе вообще не рекомендовалось — они еще лет пять назад выглядели так, словно вот-вот развалятся! Однако нас это не смутило: пьяным, как известно, море по колено. Я так вообще с Коляном поспорил, что пройдусь по перилам на руках без страховки. Поспорил, угу. Вот только чем дело закончилось, непонятно. Меня, кажется, вырубило, но, может, оно и к лучшему, потому что вчера я конкретно перебрал. Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, действительно ли сдуру поперся доказывать собственную крутость перед приятелями, но голова соображала плохо. Лоб немилосердно болел, словно по нему какая-то добрая душа шарахнула битой. В гру

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Ищи папки с видеофайлами, — процедил я, все еще с некоторым трудом справляясь с эмоциями. — С длительными, мэнов на тридцать или даже больше записями. Папки, скорее всего, скрытые. Возможно, дополнительно зашифрованы. Просмотри все, что найдешь. Взломай, если нужно. На тех, что мне нужны, будет изображение этого урода вместе с маленькими мальчиками».

«Начинаю анализ данных».

— Адрэа?

— Мне… мне надо подумать, — едва слышно выдавил я и аж за ворот ухватился, настолько мне стало хреново от мысли, какими способами сидящий напротив ублюдок годами мог поддерживать в школе железную дисциплину. — Можете дать мне немного времени?

Лэн Моринэ, вероятно, не раз и не два слышавший такое от своих жертв, благосклонно кивнул, а я прикрыл глаза, чтобы он не понял, как же сильно я хочу его убить.

Услуга за услуга! Благодетель, млять!

Интересно, сколько выпускников поступили в высшую школу по его личной, сука, рекомендации? И сколько мальчишек согласились за это заплатить? Сколько учителей в это вовлечено? И сколько еще можно найти всякой грязи, если хорошенько порыться в его компе⁈

Я ведь наверняка не первый, кому он сделал «заманчивое» предложение. Скорее всего, и Босхо, и много кто еще с ним уже прочно повязаны. Хотя, может, пацанов породовитее он и не рискнет трогать — с ними мороки больше. Ну разве что сфабрикует такой компромат, что тем некуда станет деваться.

А вот с сиротами вроде меня можно было не церемониться. Для них школа — единственный шанс вырваться из нищеты. Возможность стать кем-то, учиться дальше. Счастливый билет, который выпадает не чаще, чем раз на миллион. И если Моринэ скажет, что за билет нужно заплатить, то они, скорее всего, заплатят. А потом будут молчать, потому что собранный на них компромат никуда после выпуска не денется, и как только кто-то откроет рот, тут же станет не только преступником, но еще и изгоем.

К счастью, законы Норлаэна в этом плане были похожи на те, что бытовали и в моей родной стране. Только у нас педофилов сажали на время, а тут можно было схлопотать пожизненное, причем с лишением всех званий, наград и привилегий.

По этой причине такие, как Моринэ, вели себя тихо, действовали аккуратно. Чаще всего имели жен, детей, крепкие семьи. А также положение в обществе, неплохую должность и прекрасную репутацию.

Вот только я в прошлой жизни, пока валялся на диване и с ленцой просматривал криминальную хронику, сумел хорошо усвоить — такие, как он, обычно все же делают записи. Не для распространения, нет — для себя. Хранят воспоминания о покалеченных ими детях, как драгоценности. Временами достают их, любуются, обзаводятся фетишами.