Каким-то чудом избавился от вездесущей информационной шелухи, научившись выделять для себя действительно важные вещи.
Я кардинальным образом перекроил свой распорядок дня. Прямо-таки почувствовал, что остро нуждаюсь именно в этом. В четком планировании своего времени. В точном понимании того, что и как следует делать, чтобы достичь того, что мне нужно.
Реклама, правда, обещала, что эти изменения коснутся только одной стороны моей жизни, а именно подготовки меня как спортсмена к турниру по кханто, но оказалось, что модуль повлиял на всего меня. Причем настолько радикально, всеобъемлюще и при этом так естественно, что мне поначалу даже в голову не пришло, что в этих переменах есть что-то неправильное.
Впрочем, поразмыслив, я пришел к выводу, что так даже лучше.
Пожалуй, как раз собранности, холодной расчетливости и умения сосредотачиваться мне и не хватило.
Тогда же, сидя на жесткой койке, я пришел к выводу, что мне пока рано уходить из школы.
Во-первых, потому что времени прошло слишком мало. Если даже предположить, что письмо дошло куда нужно, то пока получатель просмотрит файлы… пока поверит, что это не розыгрыш… пока соотнесет отпечаток присланной ауры с нужным именем в картотеке… пока доложит начальству… пока там соберут комиссию по этике… пока договорятся, какие по этому поводу принять меры, а потом организуют выездную проверку, чтобы подтвердить или опровергнуть факт вопиющего нарушения закона…
Навскидку я дал бы министерству три дня, чтобы там убедились, что видео — не подделка и что в школе Ганратаэ действительно творится сущая жуть. Но если учесть человеческий фактор и тот факт, что письмо может где-то задержаться, то сроки прибытия проверки следовало увеличить минимум вдвое.
Во-вторых, если проверка все-таки прибудет, то Моринэ, само собой, начнет категорически все отрицать. В этом случае до сути министерские крысы доберутся еще нескоро. А обо мне так вообще могут забыть до тех пор, пока кто-то не спохватится и не обнаружит, что в младшем классе не хватает ученика.
В-третьих, если я отсюда уйду, то обратного пути уже не будет. Поэтому, если я хотел уничтожить Моринэ не только физически, но и морально… если я хотел поступить с ним так, как он того заслуживал, то тогда мне точно следовало подождать.
С другой стороны, возникал вопрос: а сколько ждать-то?
Что, если проверка задержится на слишком большой промежуток времени? Или если письмо вообще не дошло? Еда скоро закончится. Эмма, конечно, какое-то время меня поддержит, но если дело затянется, то я или не выживу, или же выживу, но при этом мое возвращение из карцера будет выглядеть подозрительно: ребенку без воды и еды долго продержаться в таких условиях нереально.






