А затем отвернулся и решительно потопал на север, в сторону железнодорожных путей, которые должны были привести меня в Нарк кратчайшим путем.
Ну как решительно… совсем уж по-геройски уйти мне не удалось. Лес — это все-таки не прогулочная дорожка, тогда как тонкая подошва на «чешках» быстро убедила меня в необходимости смотреть себе под ноги, а заодно старательно избегать сучков, острых камушков и разбросанных тут и там колючих плодов местных деревьев.
К тому же ходить по лесу я умел плохо. В прошлой жизни… по крайней мере во взрослом состоянии… лесными прогулками не увлекался, из-за чего, разумеется, громко шумел, пыхтел, сопел и ругался. Угу, снова. Просто потому, что при виде незнакомой обстановки моя перегруженная сведениями память вдруг начала услужливо подсовывать полученную из базы Эммы информацию по поводу всего, на что только падал мой взгляд: кусты, деревья, какие-то дурацкие цветочки. И ладно, если бы все это проходило незаметно! Скажем, шел я себе шел, узнал, как называется пролетающая мимо букашка, и пошел себе дальше.
Так нет же — буквально через каждый шаг я был вынужден вздрагивать, кривиться и судорожно хвататься за пульсирующую болью голову. А проклятая память оголтело подкидывала все новую и новую информацию, словно отчаянно торопилась от нее избавиться.
«Адаптация нарушена», — чуть ли не виновато прошелестела в моей многострадальной башке Эмма.
— Блин! Но хоть что-то ты можешь сделать? — простонал я, неосторожно прислонившись лбом к какому-то дереву, по поводу которого мне тут же прилетела подробная справка. — М-мать… Я ж так с катушек слечу! Помоги!
«Адаптация не завершена. Имеющиеся протоколы не позволяют модулю „АЭМ-3“ вмешиваться в разум носителя».
— Да плевать мне на твои протоколы! И в разум мой не надо соваться! Обезболь просто! Рецепторы там какие отключи! Нервы, отвечающие за передачу болевых импульсов, заблокируй!
«Возможно снижение уровня соответствующих нейромедиаторов и частичная блокировка болевых рецепторов, — спустя пару мгновений отозвалась система. — Провести коррекцию?»
— Да! — тихо взвыл я, держась за голову уже обеими руками. — Быстрее, пожалуйста!
Эмма помолчала, а потом неожиданно добавила:
«Предлагаю временно снизить нагрузку на органы зрения и слуха. Уменьшение потока поступающей информации может снизить поток связанных с ней навязчивых воспоминаний».
Эм. Чего?
А, понял…
Я медленно сполз по стволу на землю и, закрыв уши руками, постарался как можно крепче зажмуриться. Даже нос уткнул в острые коленки, чтобы он поменьше чуял нового и особенного незнакомого. И это неожиданно помогло — когда исчезли внешние раздражители, взбунтовавшаяся память тоже постепенно успокоилась.






