А потом опустился на колени, никогда так не делала, а тогда остро в этом нуждался сам.
Бумаги рассыпались по кабинету, я вылизывал свою девочку, прикусывая нежную плоть, а у самого член сочился смазкой. Продолжал это делать долго, пока тело Ксюши не задрожало, пока она не кончила на моих губах. А потом она меня удивила, сама спрыгнула со стола и опустившись на колени, начала расстегивать ремень и ширинку моих брюк, освобождая мой стоящий колом член.
Некоторое время она лишь поглаживала его, словно наслаждаясь, а мое собственное возбуждение нарастало еще больше, от одного лишь прикосновения к члену.
Затем, набравшись смелости, Ксюша склонилась и обхватила губами головку, я знал, что она это делает впервые в своей жизни и от этого еще больше сходил с ума. Ксюша подняла глаза, вновь провела языком по головке, а затем начала медленно двигать головой вверх и вниз, не разрывая наш зрительный контакт.
Провел пальцами по ее волосам, убирая их в сторону, дотронулся до шеи. Улыбнувшись, Ксения снова прикоснулась к члену языком, облизала головку, а потом взяла его в свой нежный ротик. Она установила ритм в котором двигалась, трогая второй рукой мои яйца.
Мне лишь оставалось смотреть и сходить с ума, вцепившись в край письменного стола, едва стоя на ногах.
– Я кончу, если ты продолжишь в том же духе, малышка.
Ксюша ничего не ответила, лишь кивнула, продолжив свою сладкую пытку, а я напрягся ее больше, начал кончать, с утробным рыком. Девушка не отстранилась, лишь замерла на секунду, начала глотать мою сперму.
Мне было сорок лет, а я был потрясен как подросток. Затем я долго целовал Ксюшу, я не мог от нее оторваться, даже зная, что нужно готовиться к серозному совещанию. Но мы занялись сексом снова, под стуки в двери моего секретаря.
Тряхнул головой, отгоняя воспоминания, сжал кулаки, впиваясь в глаза девушки взглядом.
– Я всё узнаю, Ксения, и тебе не поздоровится.
– Чего вы добиваетесь, Глеб Данилович? В прошлом вы уже достаточно навредили мне. Меня выгнали из компании, как будто я совершила преступление, вы сами от меня отвернулись. Что ещё вы можете сделать? Отобрать у меня дочь? Она – самое дорогое в моей жизни, и вы не имеете на неё никаких прав.
Девушка говорила уверенно, хотя её голос всё же дрожал. Ксения обнимала себя руками, она казалась уверенной и гордой, но было видно, что она сломлена. В моих глазах она была похожа на чудовище, которое всё ломает вокруг себя, но я знал, что это не так.
– Что вы делаете в моём доме? – спросил я.
– Я работаю няней Стеллы. Снежана Олеговна пригласила меня, и я согласилась, – ответила она.
– Сколько лет твоей дочери? Как её зовут? – спросил я, подходя ближе.
Что бы там ни случилось в прошлом, что бы ни произошло, меня тянуло к этой женщине.






