Я заглянула в комнату и проверила Дашу. Не знаю, кто пришёл, но хорошо, что человек не позвонил в звонок и не разбудил ребёнка. Возможно, это была соседка, которая часто заходит к Наташе.
Открыла дверь, даже не посмотрев в глазок, и не поверила своим глазам, когда увидела перед собой Глеба. Он был бледен, с перевязанной головой, заросший, похудевший и с суровым взглядом.
– Глеб, что ты здесь делаешь?
– Поговорить пришёл, ты ведь не приходишь.
– Это претензия? Ты только ради этого нашёл меня и приехал?
– Нет, извини. Можно зайти?
– Да, только тихо, Даша спит.
Впустила его и пригласила на кухню. Моё сердце забилось быстрее, а ладони вспотели. Я выпила стакан воды, налила ещё и предложила Глебу.
Зверев отошёл к окну и долго стоял, повернувшись ко мне спиной. Я не хотела нарушать тишину, потому что не знала, какую тему для разговора он хочет обсудить.
Наконец он спросил:
– Почему ты мне не сказала?
– О чём ты?
– О том, что у меня есть дочь.
– Ты не спрашивал. Ты даже не интересовался, где я, чем занимаюсь, что со мной случилось. Я стала тебе не нужна, – ответила я.
– Это неправда, – резко развернулся он и посмотрел на меня.
– Неправда? А как тогда это называется? Объясни мне, Глеб, – перехожу на громкий шёпот, гнев закипает внутри. – Как ты смеешь меня в чём-то обвинять? Я была наивной и глупой девчонкой, которая влюбилась во взрослого мужчину. Ты был для меня целым миром, я смотрела на тебя, как на божество, и ничего не просила, даже узнав, что беременна. Если бы я была тебе дорога, ты бы нашёл время приехать и поговорить со мной.
Не могу сдержать слёзы. Это слёзы моей обиды, боли и растоптанной любви.
– Прости меня, девочка, я виноват перед тобой. Я виноват в том, что не разобрался во всём раньше, поверил наговорам и подумал, что ты можешь быть другой – не той открытой и доброй девушкой, которую я узнал.
– Это Антон, да? Он много чего рассказал обо мне, и ты поверил? Да, конечно, ты поверил, ты поверишь своему брату, что бы он ни сказал. А у тебя не хватило смелости и ума поговорить со мной.
– Да, я тоже виноват, Ксюша. Я виноват и буду долго просить прощения. Я был слеп и глуп, не верил, что в этом мире ещё есть место искренности и верности. Я уже и так себя наказал тем, что не видел, как родилась моя дочь. Но моя душа, о существовании которой я не знал, болит, и эта боль ничто по сравнению с тем, что я чувствую. Если ты сейчас не простишь меня, я буду делать всё, чтобы это произошло. Я люблю тебя, моя девочка, я люблю тебя, и это правда. Я хочу, чтобы ты и наша дочь всегда были рядом. Не плачь, пожалуйста, милая, не плачь.
Я не успела опомниться, как Глеб оказался рядом. Он нежно стирал слёзы с моих щёк и целовал меня. Неужели я так быстро сдамся? Неужели так легко поверю его словам?
– Нет, Глеб, – прошептала я, – не так быстро.






