Это было бы идеальным местом, чтобы сделать предложение. Оформить наши отношения. До Рождества осталось всего несколько месяцев.
Должно быть именно поэтому он так отстранен и напряжен в последнее время. Планировать предложение для своей девушки, с которой ты встречаешься более десяти лет, и одновременно пытаться открыть собственный бизнес – наверное, он испытывает сильное давление. И вдобавок ко всему, у меня возникла идея участвовать вместе в телевизионном шоу о выпечке.
Но ворчливый, тревожный внутренний голос спрашивает, не ошибаюсь ли я. Может быть, вся эта затея – приготовление 200 праздничных печений для телешоу – ниже его достоинства и его роскошного десертного бренда.
Может быть, он участвует в шоу только потому, что я хотела?
Я вдруг чувствую себя немного виноватой. Достаточно виноватой, чтобы улыбнуться и смягчить его резкий тон.
–Ты прав, извини, – мягко говорю я, кладя руку ему на плечо, стараясь не обращать внимание на оператора, который сейчас снимает мое лицо. Которое, уверена, свекольно-красное и чертовски потное. Такое ощущение, что я вот-вот растаю. Почему они снимают рождественское шоу в разгар лета, когда на улице буквально сто градусов?
– Уверена, ты лучше меня знаешь, как исправить глазурь.
– Я не говорю о чертовой глазури. – Челюсть Адама дергается, и он стаскивает с себя свитер. Его очки застревают в процессе и летят, скользя по столешнице.
Он смотрит на меня, прищурившись.
– О, давай принесу их тебе!
Я не успеваю сделать и шага, как он хватает меня за руку.
Камера, которая снимает мое лицо теперь так близко, что я вижу свое крошечное, удивленное, краснощекое отражение в объективе. В углу судьи заметили суматоху и с интересом смотрят на нас. Еще одна камера материализуется рядом с нами. И еще одна.
Видимо, наша маленькая ссора интереснее, чем бабушки за соседней стойкой, счастливо пекущие фруктовое печенье.
– Мэдс, – говорит Адам, глядя на меня расфокусированным взглядом. У него всегда было ужасное зрение и линзы ему никогда не подходили.
– Просто дай мне…
–Я имею в виду, что это не работает. – Он делает жест от себя, ко мне. – Я и ты.
Я вздыхаю. Адам не терпит поражений. Я тоже хочу победить, это наша общая черта. Но если мы хотим иметь шанс на победу, нам нужно поставить точку в этом разговоре. Немедленно.
И если я хоть немного знаю Адама, то понимаю: единственный способ прекратить ссору – уступить и дать ему поверить, что он прав. Поэтому вместо того, чтобы сказать ему, что нужно успокоиться и сосредоточиться на том, чтобы правильно приготовить “Санта-Красный”, я улыбаюсь.
– Я не такой опытный пекарь, как ты, но, если я плохой напарник, можешь взять руководство на себя и поручить мне всю черновую работу.






