А разговоры о сексе, которые начались у нас, когда мне стукнуло всего семь лет, являются обязательной темой во время семейного завтрака, ужина и обеда. Возможно, именно из-за чрезмерной материнской увлечённости тантрой и разными йога-практиками я так и не решилась попробовать достичь экстатического состояния, как она называет секс, и даже ни разу ни с кем не целовалась. Знала бы моя мама, что я до сих пор девственница, непременно выгнала бы меня из дома. Встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями. – Смотрите, как красиво получилось, – протягиваю готовый ошейник. – Неплохо. Сердце пропускает удар, когда его пальцы
касаются моей руки и на миг мы замираем, словно кто-то ненароком остановил ход времени. Я пытаюсь что-то сказать, но так и остаюсь стоять с открытым ртом. – Оксана, у вас удивительно обворожительные глаза. Ого. Это же комплимент? Господи! Поверить не могу, что он сделал мне комплимент! И как я должна реагировать? Только не улыбайся как дурочка. – Спасибо. Фух! Хоть что-то выдавила из себя. Только вот предательские щёки стали краснее помидоров. Парень опускает взгляд к папке с моим бизнес-планом, и выражение его лица вдруг меняется: черты становятся острее, а брови немного хмурятся. – Это твой проект? – Да, я учусь на экономическом, а в конце третьего курса каждому студенту нужно подготовить и защитить свой бизнес-план. – Когда будет твоя защита? – Завтра… Утром … В десять. Стоп! Остановись! Ммм… Да что со мной? Почему я так дико нервничаю в его присутствии? – Я хочу прийти послушать ваши выступления. – Что? Зачем? – Возможно, какая-то из идей мне понравится, и я возьмусь за её реализацию. Ого. – О! Конечно. Я могу написать вам адрес. – Давай. Трясущейся рукой тянусь за блокнотом и ручкой. Сердце бьётся у самого горла и вот-вот вырвется наружу. Выведя невнятные закорючки вместо нормальных букв, отрываю листок и протягиваю его парню. – Держите. Смотрю на него и сразу же об этом жалею. Чёрт, какой же он красивый. – Отлично. До завтра, Оксана, – совершенные губы изгибаются в полуулыбке. Красавчик уходит, а я ещё какое-то время стою в оцепенении, сжимая в руке ошейник и глядя на дверь, откуда он только что вышел. Что это сейчас было? Наконец дышу полной грудью, прикрыв глаза. А когда открываю их, до меня вдруг доходит, что завтра мне предстоит выступать перед огромным количеством зрителей, среди которых будет ОН.
– Оксан, сможешь сама закрыться? У ребёнка собрание в школе – надо бежать. Поднимаю голову на Зинаиду, хозяйку магазина, где я подрабатываю после учебы, и согласно киваю. – Конечно. До завтра. Дверь за женщиной закрывается, а звон висящего у входа колокольчика ещё какое-то время звучит в помещении. Последний час пролетает незаметно: нет ни одного клиента.






