Я продолжаю стоять на одном месте, наблюдая за тем, как родной мне человек превращается в монстра. Точнее, он хочет, чтобы я в это поверила.
– Чтобы в твою красивую рыжую головку никогда не приходили мысли о побеге!
Артур взрывается, резко встает с кресла и преодолевает расстояние между нами за считанные секунды. Я дергаюсь назад, но не в желании сбежать, а в секундном порыве неожиданности, но внезапно я упираюсь бедрами в стол. Жесткие пальцы Артура впиваются в мой подбородок и вынуждают посмотреть на него.
– Ничего не скажешь в свое оправдание?! В отличие от тебя, Эля, я изменился! А вот ты снова бежишь от меня, и не одна, твою мать! А с моим ребенком!
– Прекрати! – шепчу хрипло, удерживаемая его рукой.
Артур впился в мое плечо, не позволяя отвернуться или уйти. Он не в состоянии меня выслушать, как и я была не в состоянии выслушать его.
– Ты че творишь, Эля?! Ты реально думаешь, что имеешь право сбегать от меня?!
– Успокойся, и мы поговорим.
– Успокойся?! Ты, милая, похоже успокоилась! Уже с сумкой намылилась, спокойная вся такая!
Пребывая в шоке, я наблюдала за тем, как резкими движениями Артур хватает со стола Лерин фен, подключает его к розетке и обхватывает мое лицо своей широкой ладонью.
– Что ты делаешь? – охаю я.
И я нервно кусаю губы все то время, пока Артур орудует феном, трогает мои волосы и сушит их мощным потоком воздуха. Сейчас весь дом ведь разбудит… Но эти мысли отходят на второй план, когда он случайно или нет причиняет мне боль, иногда дергая запутавшиеся волосы. Они и так не были послушными, а сейчас он сушит их хаотично и даже не расчесав. Мне приходится глотать слезы и терпеть его грубые прикосновения к своим волосам, которые от мощного потока воздуха разлетаются в разные стороны, но Артуру, кажется, было все равно.
Я давно перестала узнавать доброе лицо Артура, мне казалось, что будь его воля, он бы дал мне пощечину – в такой ярости он пребывал. Закончив с сушкой, он бросил фен на стол, резкими движениями пригладил мою прическу вуаля восьмидесятые и приказал:
– С вещами на выход.
Я открыла рот, чтобы попросить обращаться со мной не как со сбежавшей заключенной, но ведь это был Артур. Совсем не добрый Артур. Увидев в моих глазах возмущение, он резко вскинул руку и приложил к моим губам несколько пальцев. Я было дернулась, но этот жест, жест скорее нежного порыва, выбил меня из колеи.
– Я ценю, что ты любишь спорить, но сейчас не стоит этого делать, Эля. Ты носишь моего ребенка.
– Нашего, – выдохнула шепотом.
– А это будет зависеть от твоего поведения, – рявкнул он.
Что?!
Пока я смотрела на его спину распахнутыми глазами, он подхватил мою сумку и вышел за дверь.






