Было видно, что он расстроен. Парень снял фуражку, вытер вспотевший лоб.
– Господи, что вы тут опять натворили?
Дядя Петя вместо ответа указал рукой на капот машины. Тело погибшей уже вытащили наружу и теперь укладывали в черный пакет.
– Сам не видишь, Ген? – добавил Владимир Петрович.
– Черт бы вас побрал, – беззлобно сказал тот. – Вечно что-то происходит. Мне тут у вас дежурить, как в солдатской казарме, чтобы друг друга не поубивали в одну прекрасную ночь?
– Может быть, имеет смысл, – сказал дядя Петя.
–
Ага! – возмутился Геннадий. – Вот щас несколько кварталов брошу и займусь только вами! Жене с дочерью скажу, чтобы считала меня коммунистом.
– У тебя на несколько кварталов только один такой дом, – спокойно продолжил дядя Петя. – Уникальный, можно сказать. С этим ты не будешь спорить.
Геннадий не ответил. Он снова нацепил фуражку на макушку (она была ему мала), задрал голову, посмотрел наверх.
– Сынуля был дома? – спросил он после недол–гого молчания.
– Не появлялся. Кажись, нету его, иначе давно бы здесь нарисовался.
– Звонили?
– Звони сам. Здесь желающих нет. Да и номером его никто не обзавелся. У тебя-то он хоть есть?
– Найдем.
Гена подошел к остальным наблюдателям. Владимир Петрович, Саша, Ваня и Семенов стояли у ворот гаража, в гробовом молчании допивая коньяк. Хуже всех выглядел бизнесмен: он, пожалуй, готов был смириться с тем, что его машина пострадала в результате «наступления обстоятельств непреодолимой силы», но он и представить себе не мог, что на капот любимой тачки рухнет чье-то тело. Теперь эта картина будет преследовать его бессонными ночами.
– Ваша «тойота»? – обратился к нему участковый.
Семенов лишь молча кивнул.
– Сожалею. Но советую утешиться: этой женщине повезло гораздо меньше.
– Да мне пох… – буркнул «потерпевший». – Не могла на пару метров левее или правее?..
Гена посмотрел на него грустно и даже немного брезгливо.
– Не напивайтесь пока. Вы все свидетели.
– Я еще не начинал.
– И не начинайте.
Он обернулся к дяде Пете, который
уже закончил давать показания.
– Пойдем сходим наверх?
– Один боишься? – улыбнулся аккордеонист.
– Ты поговори у меня. На пятнадцать суток наговоришь.
– Пошли, бояка.
Они оставили место происшествия. Когда огибали угол дома, Геннадий спросил:
– Слушай, этот владелец машины – как он?
– В смысле?
– В смысле, что за тип?
– Засранец, – пожал плечами дядя Петя. Гена больше не задавал вопросов, потому что коротких и емких характеристик, какими награждал людей дядя Петя, всегда было достаточно. Из термина «засранец» вытекало все остальное, с чем порядочному человеку лучше не иметь ничего общего.
Они вошли во двор, направились к подъезду.
– Опять у вас один фонарь на всю площадку! – проворчал Геннадий.






