ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тринадцать, Автор - Асанов Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Тринадцать Асанов Сергей Тринадцать, Автор - Асанов Сергей, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Пролог 29 ноября 1948 года За 59 лет до Большого Взрыва Ближе к полуночи привезли новую партию. Фургон лениво перекатился через песчаный холм, едва не завалившись на бок, снова вырулил на проселок, проехал немного, выплевывая из-под резиновых копыт ошметки грязи и куски льда, и остановился в пяти метрах от оврага. Сердито фыркнув напоследок, словно недовольная возложенной на нее миссией, машина затихла. – Дурень, выключи фары, ослепнуть можно! – крикнул командир расстрельной бригады, махнув рукой водителю. Тот не послушался. – Выруби, говорю, или вместе с пассажирами пойдешь! Эта угроза подействовала. Свет погас. – Вот так-то. – Командир сплюнул кожурой от семечек и обошел фургон сзади. Солдаты в это время торопливо открывали двери. Офицер заглянул внутрь, посветил фонариком, оглядел людей, сидящих внутри. В него, словно призраки, из полумрака вперились испуганными глазами несколько доходяг, которых то ли выдернули прямо из теплой супружеской постели, то ли долго пытали – настолько они были нелепы в этом холодном и величественном ноябрьском лесу. – Так, троцкисты-утописты, выгружайся по одному. В фургоне находилось человек восемь – десять. Одни мужчины. И никто из них не сдвинулся с места. –

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, лет через двадцать тут наверняка уже ничего не останется – только звуки, которые смогут услышать люди, подобные Михаилу Поречникову.

Посреди полянки стоял высокий и остроконечный камень, что-то вроде памятной стелы, рядом с которым кто-то бросил несколько цветов. Впрочем, бросил очень давно.

– И вся любовь, – пробормотал Миша.

Он спустился вниз, подошел к камню. С западной стороны к «монументу» была прикручена металлическая табличка с дежурной надписью: «Здесь будет установлен памятник жертвам политических репрессий». Миша кивнул. Да, когда-то они хотели установить памятник, когда-то они считали это важным. Те же самые люди…

Он бросил палку на землю, выпрямился, прижал пальцы к вискам, втянул воздух.

И стал слушать.

Да, их тут очень

много – тысячи. Возможно, и десятки тысяч. Самые разные люди, самых разных возрастов, профессий, социального положения. Люди, оказавшиеся не в то время не в том месте.

Покоятся?

Нет. Мечутся, ищут приют, ищут справедливости.

Выстрелы?

Много выстрелов. Одиночные и целые очереди. Крики, ругань, смех, мольбы о пощаде. Ощущение веселого карнавала постоянно сменяется кошмаром, а потом снова возвращается смех. Впрочем, всюду страх, отвратительный запах страха. Наверно, собаки чувствуют то же самое, когда видят перед собой испуганного человека, и не мудрено, что некоторые из них бросаются на носителя такого запаха с открытой пастью. Из-за этой вони хочется рвать глотку…

Здесь нельзя пить пиво. Здесь нельзя просто гулять. Здесь нельзя ничего строить. Черт бы их всех побрал, идиотов!..

– Вот и я им о том же твержу сколько лет, – раздалось у Михаила за спиной. Парень вздрогнул, но не испугался. Он был внутренне готов к чему-то подобному.

Миша повернулся на голос. На краю поляны стоял дядя Петя. Аккордеона с ним не было, зато неизменная тельняшка выглядывала из-за камуфляжной

куртки.

– Прости, браток, – сказал Петр, – увидел тебя, решил пойти следом. Не помешаю?

Михаил отрицательно покачал головой.

Дядя Петя подошел ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки. Миша не спешил с рукопожатием, решив предоставить право выбора своему собеседнику. Захочет Петя общаться на другом уровне – ради бога, нет – и пожалуйста.

Мужчина в тельняшке между тем вынул из внутреннего кармана куртки папироску, неторопливо начал ее готовить к употреблению.

– Я много лет твержу, – продолжил он свою речь, – что здесь ничего нельзя делать. Что зря вы тут квартиры свои покупаете, зря строите планы. Все полетит к чертовой матери.

– И как они? – спросил Миша, глядя на памятник.

– Никто не слушает. Люди слишком долго жили плохо и одинаково, и теперь они стали прагматичными. Мечты о полетах в космос умерли, остались житейские планы – получить диплом, купить угол, завести потомство.