Меня зовут Персиваль Оскар Перегрин Урбан Гарольд Арчибальд Икебод.
– Ой, получается «попугай»! – Пенелопа была в восторге. – Прелестные инициалы.
– Благодарю, – скромно ответил попугай. – Вот почему я не просто попугай. Разрешаю вам называть меня Попугай с большой буквы.
– Спасибо, – ответила Пенелопа.
– А это, – продолжал он, указывая крылом на маленькую клетку, – Дульчибелла, моя домоправительница, певчая паучиха.
– Здравствуйте, – отозвалась Дульчибелла.
– Здравствуйте, – сказали дети.
– Здравствуйте, – повторил Попугай.
– Знаете, что я скажу, – задумчиво проговорила Пенелопа, – теперь я понимаю, почему вы необыкновенный попугай. Пожалуйста,
не обижайтесь, я только хочу сказать, что вы говорите гораздо лучше большинства других попугаев. То есть осмысленнее других, понимаете? В общем, вы как будто понимаете, о чем говорите, а другие попугаи не понимают.
– Естественно, понимаю, – отозвался Попугай. – А знаете, почему остальные попугаи не понимают, что говорят?
– Почему?
– Потому что их учат говорить люди. Способ, достойный порицания.
– Ну а вас кто учил? – поинтересовался Питер.
– Меня учил Словарь, – с гордостью ответил Попугай.
– Словарь? – недоверчиво переспросила Пенелопа. – Как может учить словарь?
– А как же иначе? – возразил Попугай. – Вся беда, повторяю, в том, что большинство, если не всех, попугаев обучают люди. А люди никогда им не объясняют то, чему учат.
– Мне это в голову не приходило, – удивился Питер.
– Какой нормальный, разумный, здравомыслящий, уважающий себя попугай твердил бы целыми днями «попка дурак», если бы понимал,
что это значит? – Голос у Попугая задрожал от негодования. – Какая порядочная, честная, скромная, застенчивая, робкая птица приставала бы целыми днями к совершенно незнакомым людям с требованием «почеши попочке головку», если бы знала, что это значит?
– Да, действительно, теперь я вижу, что это просто жестоко, – задумчиво проговорила Пенелопа.
– Да, – согласился и Саймон, – это вроде тех противных слов, которым учат младенцев: «папусик», «мамусик», «ав-ав» и всякое такое.
– Совершенно верно, – торжествующе провозгласил Попугай. – Судите сами: какой нормальный младенец обращался бы к каждому встречному представителю парнокопытных «му-му», если бы знал, кто это на самом деле?
– Представителю кого? – не понял Питер.
– Он имеет в виду коров, – объяснил Саймон, который знал больше умных слов, чем Питер.
– Нет и нет, – продолжал Попугай, – единственный способ научиться говорить – обучаться у Словаря. Мне в высшей степени посчастливилось получить образование из рук большого, дружески расположенного, исчерпывающего Словаря, в сущности единственного в своем роде.






