— Иосиф Давидович развернул фольгу и обнажил десяток нехитрых бутербродов с селедкой. — Угощайтесь, пожалуйста. Так вот, вы в прошлую смену выпили и вместо того, чтобы лечь на диван, вышли на территорию. И, как назло, сразу пересеклись с генеральным. Не помните?
Я отрицательно покачал головой.
— Да, конечно. О чем я спрашиваю? В общем, вот вам результат. И здесь я, увы, ничем не могу помочь. — Иосиф Давидович сокрушенно развел руками. — Но вы не отчаивайтесь. Отчаиваться — это самое последнее дело. Обдумайте варианты, как бы вам бросить пить. Испытайте их. Может быть, что-нибудь выйдет. Не один, так другой…
Я не слушал его. Не интересно. Подобное мне говорили уже тысячу раз. Тот же Иосиф Давидович… Нет, не интересно. Я сидел и прики-* дывал, стоит ли выклянчить у него денег на «Льдинку». В последний раз. Устроить, так сказать, для себя отвальную.
Но просить денег я на этот раз постеснялся. Поблагодарил за бутерброды с селедкой, извинился и вышел на улицу. И бродил до утра, сбивая с кустов росу и лязгая зубами от холода. Когда у платформы «Аэропорт» загудели первые электрички, я вернулся в сторожку и, устроившись на диване, проспал до полудня.
И снова топтал территорию, проклиная жару и думая о том, что Лариса сейчас жарится в парке Победы на пляже.
И снова запускал в кусты палку, а счастливый ротвейлер тащил ее мне обратно. Звонил домой: «Полина, дочка, передай маме, что у меня все нормально. Есть, конечно, небольшие проблемы. Расскажу о них в понедельник. Как у вас?… И отлично! До свидания, моя хорошая. Скучаю. Целую». Иосиф Давидович поил меня кофе и кормил уже зачерствевшими бутербродами. Потом, передав в пять часов смену, мы долго гуляли по Питеру. Он шел домой, я провожал его, — мне так не хотелось возвращаться на огороды! Правда, там меня, может быть, ждал стаффордшир. А может, он уже давно убежал? Не все ли равно? Если ждет — подождет еще пару часов.
Далеко-далеко гулко и долго рокотал гром, рокотал давно, но вокруг не было видно ни тучки. Чистое небо. И палящее солнце.
— Ладно, Слава. Удачи вам. — Иосиф Давидович протянул на прощание руку. — Если что, вы знаете, где я живу. Главное, не отчаивайтесь.
Я сказал:
— Постараюсь. — И быстро пошел к автобусной остановке. Потом обернулся. Иосиф стоял и смотрел мне вслед. И гремела гроза. Все ближе и ближе. Но я не мог понять, с какой стороны она надвигается. Только думал: «Хорошо бы успеть до ливня»…
Я прождал автобуса почти полчаса. А еще через десять минут он ввез меня в самое пекло: ни капли дождя, слепящие молнии, и. сразу следом за ними оглушительный треск.
— Во имя Отца и Сына… — проворно крестилась сидевшая напротив меня старушка.
Во все небо над нами раскинулась черная туча. Вокруг наступала ночь!
Я выскочил из автобуса на своей остановке.






