Тела у меня уже нет — его растоптали стальные траки карьерного экскаватора. И меня не должно уже быть, но я все-таки есть. Я существую, я мыслю. Даже перемещаюсь в каком-то сюрреальном пространстве.
Я сразу же полностью утратил контроль над временем. Минуты здесь могли казаться часами, а годы — секундами. Но меня это волновало в самой ничтожной мере. Я мечтал об одном — скорей бы закончился этот переходный период, и я ощутил бы наконец что-то конкретное. Пусть ужасное, но реальное и осязаемое. Но улетали минуты, — а может, часы или годы, — а этим осязаемым и не пахло. Даже Голос оказался не голосом, а чем-то абстрактным…
Голос
поднялся откуда-то из глубин. Сперва он был робким и почти незаметным, но с каждым мгновением подступал ко мне ближе и ближе, набирал силу, вторгался в меня, хозяйничал в уголках моего сознания, пока окончательно не освоился, не заполнил меня до предела.
— Привет, — сказал Голос, который был вовсе не голосом. Скорее это… Нет, я никак не мог себе объяснить, что это было. Я никогда не смогу этого объяснить.
Так вот:
— Привет, — сказал Голос.
— Привет, — сказал я.
— Не называй меня Голосом. Я Персиваль Голоблад.
— Ярослав Леонидович. Очень приятно.
— Сомневаюсь. Но это не имеет значения. Перейдем сразу к делу, у нас мало времени. Слушай внимательно.
Мне все равно было нечем заняться.
— Говорите, я слушаю, — разрешил я и сразу же с головой погрузился в веселенькую историю, которую обрушил на меня Голоблад.
История эта закончилась примерно за пятнадцать минут до того, как что-то впечатало меня в асфальт около Пулкова. Закончилась тем, что мой собеседник неудачно словил сразу двенадцать пуль из автомата Калашникова. Пули буквально разрезали пополам его тело, и сейчас оно, укутанное полиэтиленовой пленкой, валялось в подвале одного из коттеджей в Горелове. Его должны были вывезти на Южную свалку сегодняшней ночью.
То, что произошло, являлось
эффектным финалом блестящей двенадцатилетней карьеры Голоблада в МИ-6. Специализация: восточно-славянский сектор, Россия, работа на холоде. Персиваль Голоблад прожил в Петербурге семь лет. Обрусел, болтал по-русски почти без акцента и занимал приличную должность финансового директора одного из крупных инвестиционных проектов. И, естественно, проворачивал кое-какие делишки для «фирмы». В основном, в одиночку, но порой приходилось участвовать в «играх» с очень большими ставками и брать на себя руководство диверсионными группами. Он был идеально подготовлен для подобной работы. Последняя операция — ликвидация двух чересчур деловых граждан России, склонных к продаже в Ирак и на Кубу военно-промышленных технологий…
— Она закончилась для меня крахом, — вздохнул Голоблад. — Эти ушлые негодяи что-то пронюхали, и я спекся.






