Но, если оставаться верным суровой правде, следует признаться, что он чувствовал только несравненную сладость победы. Та животная сущность, что пробудилась в нем, жаждала лишь одного — сражаться снова!
Бада унесли с ринга, положили
на кушетку. Торопливо вошел врач с сумкой в руке и склонился над неподвижным телом.
— Сломано два ребра, — сообщил он. — Парню очень повезло, что удар пришелся не в левую половину грудной клетки, иначе мы бы имели свежий труп, Кэйзи.
Потом они вынесли Бада из зала.
За все это время никто не подошел к Винсенту Аллану. Аллан чувствовал, что они ощупывают его взглядами с ног до головы, следят за тем, как легко он дышит, изучают гладкие выпуклости тех таинственных жгутов мышц, что обвивали его руки и мощными пластами лежали на груди и плечах. Но ни один не подошел и не сказал ни слова — ни одобрения, ни порицания. Их взгляды напоминали Аллану взгляды детей, наблюдающих в зоопарке за спящей в тени за сеткой черной пантерой — густым чернильным пятном в окутавшем ее мраке.
Но вот Кэйзи, не проронив ни звука, взял его за руку и повел обратно в свой кабинет. Лицо тренера было бледно, губы плотно сжаты. Он оглядел Аллана с головы до ног, бормоча про себя:
— Я… я не понимаю… Я не знаю, откуда это… Что ты чувствуешь вот здесь? А здесь?
Твердыми пальцами он ощупывал челюсть и тело Аллана в тех местах, куда попали сокрушительные
удары Бада.
— Ты что, ничего не чувствуешь? — спросил он, ошалело глядя на Аллана.
— Конечно, чувствую, — произнес молодой человек. — У меня сильно болит ссадина на подбородке.
— У него сильно болит ссадина на подбородке! — передразнил Кэйзи. — О, дьявол! Неужели ты ничего не ощущаешь вот здесь, на челюсти? Или там, где он попал тебе в живот?
— Боюсь, что нет…
— Ты — боишься? Так топор боится леса! О чем ты сейчас думаешь?
— Когда я буду драться в следующий раз.
— Тебе хотелось бы подраться еще?
Аллан вздохнул. В его памяти снова и снова прокручивался весь этот бой. Он отчетливо видел весь поединок до мельчайших деталей, точно так же, как был способен с ошеломляющей скоростью пробежать взглядом столбцы цифр и выдать результат без единой ошибки. Аллан заметил, что Бад только в самом начале сильно наседал на него. Нужно было уклониться, поднырнуть под руки Бада и самому коротко, резко ударить в корпус нападающего. А что было бы, если бы он ударил Бада в лицо, когда тот опустил почти до колена правую руку перед прямым ударом в челюсть?
— Мне бы хотелось еще раз повторить этот бой, — сказал Аллан. — Я вижу теперь так много моментов, когда мог легко достать его…
Несколько минут Кэйзи озадаченно молчал.
— Ты знаешь, кто такой Бад? — спросил он наконец.
— Нет.
— Он профессионал
в тяжелом весе. Восемнадцать боев.






