Коблер оделся, упаковал чемодан и кейс. В чемодане лежали смена белья и туалетные принадлежности, в кейсе — револьвер “блэкхаук”, револьвер “магнум”, заряженный патронами для кольта 38-го калибра. В отличие от многих представителей своей профессии, Коблер никогда не избавлялся от пушки после операции и не заказывал новую. Он не расставался со своим “блэкхауком” с 1955 года, когда эти револьверы впервые появились на рынке, и намеревался хранить его при себе, пока не ухлопает кого-нибудь из этой пушки, чего пока еще, однако, не случилось. Когда же такое произойдет, тогда-то он и раздобудет себе новое оружие.
Коблер был в аэропорту уже
за полчаса до посадки, купил заказанный билет, сдал чемодан в багаж, а кейс оставил при себе как ручную кладь. Затем стал в очередь сразу же за Ларенни. К счастью, пассажиров было так много, что не выглядело странным, когда Коблер занял место рядом с Ларенни. И сразу же, как только уселся, взял в руки журнал, чтобы не дать Ларенни возможность завязать с ним разговор. После того как самолет оказался в воздухе, Коблер малость вздремнул, положив кейс себе на колени. Он был крупным, крепкого телосложения мужчиной, с грубым топорным лицом и короткими черными волосами, и выглядел как бывший борец — экс-призер, ныне подвизающийся в качестве регионального менеджера компании по сбыту пива. Пассажиры обычно смотрят в иллюминаторы, когда самолет начинает приземляться. Коблер явно очнулся от своей дремоты, когда лайнер пошел на посадку, Ларенни пристально вглядывался в иллюминатор. Точно так же вели себя и остальные пассажиры, кроме двух или трех бизнесменов, которые продолжали читать свои газеты.
Коблер открыл свой кейс и потянул Ларенни за рукав:
— Взгляни на это!
Ларенни повернулся и увидел открытый кейс, не проявляя большого любопытства.
— Загляни в него! — настаивал Коблер.
Ларенни наклонился и заглянул внутрь. Когда же увидев “блэкхаук”, то как-то сразу обмяк и уставился на Коблера выпученными от страха глазами.
— Не принимай близко к сердцу, Ларенни. Это так, на случай... — Коблер говорил тихо и спокойно.
— На случай? — Ларенни был на грани паники, но инстинктивно придерживался тона Коблера. — На случай чего?
— На случай, если у Хенкса окажется сообщник.
— У Хенкса? — Ларенни никак не мог взять в толк, откуда этот совершенно незнакомый ему человек знает его имя, равно как и имя Хенкса, а на все, что не укладывалось в его знании, Ларенни смотрел как баран на новые ворота. — Никак не пойму, о чем это вы толкуете?
Коблер придвинулся плотнее.
— Семьдесят пять штук, — прошептал он, — в пиджаке…
— Что?!
— ...который на тебе.
— Иисус Христос! — только и пролепетал несчастный Ларенни.






