Что-то случилось с рулевым? — Уинн всеми силами пытался сдержать улыбку, но все
же уголки его губ неуклонно ползли вверх. Хотя ему следовало бы испытывать негодование.
Но Лич, поглощенный тем, что старался скрыть внезапно охватившую его робость, ничего не заметил.
— Я отправил его вниз, сэр. Нет надобности нести вахту двоим, когда я и так обязан находиться на мостике. К тому же я не устал.
— Отлично. Значит, если я сменю вас сейчас, вы вместо меня отстоите мою вахту, и я смогу в два раза дольше поспать. Из-за гонок с торговым судном и из-за той встречи на берегу я в течение двух дней не мог добраться до своей койки.
— Есть, капитан! С радостью! — Глаза Лича светились счастьем.
Он спустился с юта и еще раз отдал честь, прежде чем исчез в люке.
Уинн вздохнул. Эх, вот бы вернуть былую силу и энергию. Сколько времени прошло с тех пор, когда он испытывал те же чувства, что и лейтенант. Ну почему сила достается только молодым? Почему жизнь устроена так, что всегда одно замещается другим: те, кому не достает опыта, обладают силой и энергией, а у тех, кто обладает опытом, не хватает сил? Создатель явно не продумал все до конца.
Вот у него есть опыт и власть, о которых человек может только мечтать, а он согласен все отдать за новое тело. Уинн пожал плечами и немного повернул штурвал.
Напряжение, мучившее его все это время, немного спало.
А, ладно. Могло быть и хуже. По крайней мере, все части тела, вернее, те, что остались, работают. В этом он убедился совсем недавно, в каюте. Смешно, но девушке без особого труда удалось возбудить его.
А может, на самом деле она вовсе не девушка? Конечно, нет. Она женщина — женщина во цвете лет, — и именно это больше всего привлекает его. В ее поведении нет ни капли жеманства, она не бросает на него пустые взгляды, не подначивает его и не напяливает всякие тряпки, чтобы привлечь к себе внимание, — она так же откровенна и прямолинейна, как и его друзья-переселенцы.
Да. И ее откровенность поразила его точнехонько в пах.
Пытаясь подавить в зародыше росшее в нем мрачное настроение, Уинн рассмеялся, и его смех был унесен порывом ветра. Какой смысл сожалеть о том, что невозможно вернуть, и насмехаться над собой. Того, что осталось от его тела, вполне достаточно, чтобы получить удовольствие. О том, чтобы зачать детей, речи быть не может, а так как у него нет жены, то проблема отпадает сама собой.
Проблема заключалась в том, что впервые после ранения он был действительно заинтересован в том, чтобы воспользоваться мужским инструментом, данным ему Господом. А ирония заключалась в том, что он впервые в жизни застеснялся своего тела.
Уинн замотал головой, чтобы загнать в дальний угол сознания свои горькие мысли и законопатить их так, как совсем недавно команда законопатила судно.






