Когда жертва выбиралась, то ассасин надевал белую тунику, подпоясывался красным поясом и уходил выполнять приказ.
— Интересные вы вещи рассказываете. Неужели наш покойничек из таковых?
— Во всяком случае, его атрибуты указывают именно на это.
Волков откинул простыню. Мягкие ткани тела высохли и мумифицировались, от этого ребра неровными дугами четко проступали под ссохшейся морщинистой кожей.
— Теперь я вам расскажу о не менее странных вещах, — взволнованным голосом заговорил Иван Федорович. — Я обнаружил следы крови на его тунике, топоре и ичигах. Так вот, я хочу вам сказать, что эти самые следы, эта кровь принадлежат разным людям. По моим данным, их было не менее семи человек. Во всяком случае, так показывает анализ.
— Вот даже как! Вы предполагаете, что это все-таки было убийство? Он хотел кого-то убить, а убили его самого? — спросил Волков, внимательно всматриваясь в глубокую рану на правой стороне груди.
— Да. У него на теле несколько ран, но не все они смертельны. Вот, например, рана на руке скорее всего от стрелы. Она, конечно, причиняла ему страдания, вот только вряд ли стала для него роковой. А вот взгляните сюда. — Марков показал пинцетом на большой надрез между ребрами. — Скорее всего наш исследуемый умер именно от этой раны.
— Да, вижу, пробито легкое, он мог умереть от потери крови.
— А вот теперь посмотрите на бедра.
Волков, поправив очки, слегка наклонился над трупом.
— Действительно,
здесь есть какая-то рана.
— И не одна, — охотно поддержал его Марков. — А еще вот здесь и вот тут, — провел он скальпелем.
В какой-то момент показалось, что острый скальпель может распороть высохшую плоть, но неожиданно, подняв руку, Иван Федорович положил скальпель на столик.
— Как по-вашему, что это за раны?
— Мне кажется, что это ранения от копья. Он был поражен в обе ноги, в бедренной мышце застрял наконечник стрелы. Так что наш Охотник был настоящим воином. И, прежде чем умереть, он забрал с собой не одного врага. Вот только как происходило сражение… Думаю, что нам уже никогда не узнать об этом, — вздохнул Марков с заметной горечью. В это время, мигнув, под потолком погасли лампы. Помещение погрузилось во мрак. — А это что еще за дьявол?
— Очевидно, на подстанции какая-то поломка, — отозвался из темноты Волков.
Марков чиркнул зажигалкой, освещая помещение. На его лбу отчетливо проявилась глубокая кривая морщина.
— Не знаю, что там за поломка, но с подобным случаем я сталкиваюсь впервые. Вот наговорили вы мне о всяких проклятиях, связанных с этими мумиями, теперь приходится обращать внимание на всякую чертовщину. — Он повернулся к Ангелине.






