– Но только не нашу волшебную карту.
– Нет, конечно.
– И только после того, как заберем все, что захотим, – подал голос юноша.
Мэлдред кивнул:
– Это история. Сохранившиеся остатки мира, существовавшего до Катаклизма. Нужно, чтобы она стала известна и записана. Мы должны рассказать об этом моему отцу. Ему будет приятно узнать, что карта привела нас к настоящим сокровищам.
– Ты
пойдешь к Доннагу один, – усмехнулся Грозный Волк, толкая каменную дверь наиболее уцелевшего дома. Куски холста, холодные и неприятные на ощупь, скрывали окна. – Больше ты никогда не затащишь меня в Блотен, друг мой.
– Отчего же? Не такой уж плохой город, даже красивый. Найдем местечко, где можно вкусно поесть, навестим Угрюмого Кедара. Конечно, долго задерживаться там не стоит – в мире всего столько интересного. Может, купим корабль и отправимся в страны, о которых мы только слышали.
– Только после посещения целительницы, – настойчиво произнес Дамон.
– А может, возьмем еще одну карту у моего отца и поищем сокровища?
Вейрек откашлялся:
– Мы с Рики не пойдем с вами ни за какими сокровищами. Заберем сейчас нашу долю, а дальше я не собираюсь связываться с вами.
Сообщая это, молодой человек помогал Грозному Волку справиться с отсыревшей холстиной.
– Купишь новый красивый дом? – В глазах напустившего на себя серьезность Мэлдреда прыгали озорные огоньки. – Поселишься на одном месте и забудешь жизнь, полную приключений? Создашь крепкую семью и глубоко пустишь корни? Да-а, Рики это должно понравиться. – Последняя фраза прозвучала откровенно насмешливо, но Вейрек ничего не заметил, потому что был занят.
Дамон отступил назад, делая вид, что изучает здание, а на самом деле размышляя о судьбе Рикали. Он вдруг живо представил, как полуэльфийка начнет тихую, неприметную жизнь с парнем, о котором Грозный Волк не слишком высокого мнения. Больше всего его раздражала молодость и порывистость Вейрека, а еще бесило, что каждую ночь Вейрек спит рядом с женой, бережно обняв ее. Дамон старался думать, что все это не имеет значения – ведь никакой
любви у него с полуэльфийкой и не было; он просто дружил с симпатичной девушкой, с которой интересно и приятно проводить время. «Неужели я такой ревнивый, – удивлялся Грозный Волк. – Но я же и раньше не любил Рики и сейчас не люблю. Но любит ли она этого мальчишку? Рики не задыхается от страсти и не вешается Вейреку на шею. Правда, ведет себя совсем по-другому, не как со мной; не красит лицо и не надевает яркие обтягивающие одежды, даже ругаться стала меньше и часто выглядит более женственной, чем раньше. Мне лучше жить без любви. Я не хочу этого, да и ни к чему. Одному проще».
Холст оказался вплавлен в оконный проем – возможно, вследствие Катаклизма или же какого-нибудь заклинания.






