После оцепления долины его люди, вооружившись топорами и долотом, взобрались высоко по стволу, наделали желобов в древесине и нацедили так многие литры бесценного сока. Пока выкатывали канистры, Луи, прищуря глаза, наблюдал за трудами другой своей команды, снующей у основания гигантского древа.
Пока все работало слаженно, как часы. Еще бы, у Фавре по-другому не бывало.
Довольный собой, он приблизился к цепочке плененных участников экспедиции, томящихся на полуденном зное.
Чуть поодаль от них расположилась горстка уцелевших туземцев — последних из бан-али.
Луи оглядел добычу. Слишком уж гладко прошла охота, никакого удовольствия. Парочка рейнджеров метала убийственные взгляды. Маленькая азиатка-антрополог наконец совладала с собой и, закрыв глаза, отрешенно шептала молитвы. Коуве держался стоически. Луи остановился напротив последнего пленника.
Взгляд Натана Рэнда был столь же тверд, как у рейнджеров, и вместе с тем содержал нечто особенное — оттенок
холодной решимости.
Выдержать этот взгляд было непросто, но Фавре и не думал отводить глаза. В лице Ната он видел отражение его отца: те же рыжеватые волосы, линии скул, форму носа. И все-таки это был не Карл Рэнд. Неожиданно для себя Луи ощутил разочарование. Видеть сына врага у своих ног оказалось не так отрадно, как он предполагал. Вкус победы вдруг сделался пресен.
По сути, Фавре даже в чем-то зауважал Рэнда-младшего. По пути сюда тот проявил недюжинный ум и железную стойкость, включая расправу с его шпионом. Да и здесь перед лицом опасности доказал свою преданность и готовность пожертвовать жизнью ради команды. Похвальные качества, даже для врага.
Один этот взгляд чего стоил — тверже гранита. Такой бывает лишь у тех, кому выпало пережить невыносимое горе. Луи вспомнил приятеля, старика из отеля — там, во Французской Гвиане, уцелевшего в застенках острова Дьявола. Вспомнил, как тот потягивал его бурбон... У парня был этот же взгляд. Не отцовский, другой. И человеком он был другим.
— Что вы с нами сделаете? — спросил Нат — просто, без заискиваний.
Фавре вытащил из кармана платок и отер взмокший лоб.
— Как джентльмен, даю слово, что не убью вас и ваших друзей. И сдержу его.
Нат недоверчиво прищурился.
— Ваша смерть останется на совести американских военных, — печально закончил Луи.
Показалось или он сожалел искренне?
— Как это? — спросил Нат, заподозрив неладное.
Луи покачал головой и сделал два шага к сержанту Костосу.
— Пожалуй, предоставим-ка вашим товарищам ответить на этот вопрос.
— Не знаю, о чем вы, — огрызнулся Костос.
Фавре нагнулся, заглядывая сержанту в лицо.
— Неужели? Хотите сказать, капитан Ваксман не посвятил следующего по званию?
Костос увел взгляд.
— На что это он намекает? — обратился Нат к сержанту.






