Думаю, он хочет возложить на тебя заботы о племени, деревне и Ягге.
— Но я не могу их принять! — оглянулся на профессора Нат.
— Придется. Как только ты станешь шаманом, тебе откроются все тайны бан-али. Улавливаешь, о чем речь?
Нат набрал воздуха в грудь и кивнул.
— Лекарство.
— Вот именно.
Он подошел к гамаку и присел на
колени.
Шаман показал ему, что нужно делать. Как оказалось, ритуал почти в точности повторял эпеновую церемонию яномамо. Индеец поднес начиненный порошком конец тростинки к носу, а Нату велел положить в рот ее свободный конец. Со второй соломиной поступили противоположным образом — Нату достался «заряженный» конец, а шаману — пустой. В ходе ритуала они должны были одновременно выдуть порошок друг другу в нос.
Шаман поднял руку. Оба сделали глубокий вдох — и...
Индеец махнул.
Нат резко дунул в тростинку, крепясь перед ударом по собственным носовым пазухам. Но не успел он даже выдохнуть до конца, как наркотик свалил его с ног.
Нат рухнул навзничь. В голове пронесся огненный вихрь, напоследок полыхнув ослепляющей болью. Ощущение было такое, словно в череп ему угодила граната. Комната завертелась с ошеломляющей быстротой. Нат потерял чувство опоры. Перед ним вдруг разверзлась бездонная пропасть, и вот он уже падал в нее, несся вниз, кувыркался во тьме... Тьма отчего-то казалась сияющей. Кто-то далекий окликнул его, а он даже не чувствовал губ, чтобы
ответить.
Наконец его падающее тело ударилось о какую-то потустороннюю твердь, разбив ее вдребезги. Тьма треснула, как угольно-черное стекло, осколки распались и сгинули. Осталась лишь тень в форме стилизованного деревца. Она как будто вырастала над темным холмом. Нат повис сверху и стал смотреть. Деревце менялось на глазах, становилось отчетливей: появлялся объем, вырастали листочки — черные, как сама ночь, мутовки ветвей, гроздья орехов...
Ягга.
Затем из-за холма показались чьи-то крохотные силуэты. Странные существа вереницей взбирались на холм, направляясь к одинокому дереву.
«Хекура», — подумал Натан сквозь транс.
Стоило ему подплыть ближе, как фигурки сделались четче, подобно дереву, и вскоре он понял, что ошибался. То были не человечки, а звери самых разных мастей и размеров — обезьяны, ленивцы, крысы, крокодилы, ягуары... Некоторых он даже не смог определить. Среди фигурок животных попадались и люди — мужчины и женщины. Каким-то шестым чувством Нат знал, что и это не хекура. Процессия прошла к дереву, внутрь дерева. Силуэты смешались с его черной тенью. Что с ними стало? Должен ли он, Нат, пойти следом?
Но вот они вышли опять, появились с другой стороны, претерпев поразительную перемену. Там, где была чернь, пробивалось сияние. Лучащиеся силуэты окружили волшебное древо. Люди и твари, оберегающие Мать.






