Они уставились на зверя, не зная, чего ожидать. Вдруг пума пошевелилась — ее грудная клетка поднялась и опала на выдохе. Движение показалось Нату неестественным, скорее механическим. Анна повернулась к товарищам.
— Она живая.
— Не понимаю, — произнес Нат.
— Можно посветить?
Анна протянула руку.
Нат передал ей фонарик. Антрополог быстро проверила содержимое остальных ниш, в том числе и в соседних ответвлениях туннеля. В итоге подборка животных оказалась весьма впечатляющей: оцелот, тукан, мармозетка, тамарин, муравьед, даже несколько змей и ящериц и, как ни странно, форель. Все они, подобно пуме, дышали или подавали другие признаки жизни, включая рыбу, подрагивающую жабрами.
— Они здесь поодиночке, — заметила Анна, оглядывая лабиринт коридоров сияющими глазами. — И живые. У них что-то вроде анабиоза.
— К чему вы клоните?
Анна обернулась.
— Мы находимся в своеобразной биокладовой, библиотеке генетического кода. Мне видится, здесь Ягга и берет материал для фабрикации прионов.
Нат повернулся кругом, озираясь на извилины и перекрестки ходов. Мысль казалась настолько фантастичной, что не умещалась в голове. Дерево копило и держало здесь животных, училось на них, чтобы потом выработать соответствующий прион и
контролировать вид с его помощью. Живая, дышащая лаборатория.
Коуве вцепился Нату в плечо.
— Твой отец.
Нат обернулся в недоумении.
— А при чем здесь...
И замер, как молнией пораженный. Да, его отца принесли в жертву дереву, но не зарыли в землю — осознал Нат, еле держась на ногах от потрясения. Нет, его превратили в придаток этой жуткой лаборатории!
— Светлая кожа и манеры чужестранца делали твоего отца уникальным в глазах бан-али, — вполголоса произнес Коуве. — Ни они, ни Ягга не хотели потерять его генетическое наследие.
Нат обратился к Дакии. От волнения он едва сумел выдавить пару слов.
— Мой... мой отец. Ты знаешь, где он?
Дакии кивнул и воздел руки.
— Он служить корню.
— Да, но где именно? — Нат ткнул в первую попавшуюся нишу с висящим там черным ленивцем. — В каком месте?
Дакии наморщил лоб и завертелся на месте, пытаясь сориентироваться.
Нат затаил дыхание. Здесь должны быть сотни туннелей, тысячи ниш. В такой спешке обыскать их все не удастся. Но мог ли он уйти, зная, что отец где-то рядом?
Вдруг индеец выбрал один из туннелей и уверенно зашагал по нему, зовя за собой остальных. Те бросились следом, продвигаясь все глубже под землю, в хитросплетение
галерей и ходов. Каждый вздох давался Нату все тяжелее — не от тошнотворного запаха, источаемого древом, а от гнетущей тревоги. Пускаясь в путь, он ни минуты не верил в то, что отец может быть жив. Зато теперь Нат брел, сам не свой от волнения, то загораясь надеждой, то впадая в уныние.






