Правда, его высокий рост стал заметен лишь после того, как он бережно опустил на руки
стремительно подбежавших к нему «Бойцовых Котов» ватно обмякшее тело в изодранном и пропитанном кровью камуфляже и с трудом разогнулся.
– Что случилось, командир? – спросил его старший пятерки.
Наблюдавший эту сцену сержант милиции, несший дежурство в этот ранний утренний час на станции «Балтийская», удивленно поднял брови – этот сухощавый, хлипкий с виду парень разительно отличался от остальных «Бойцовых Котов». Причем сравнение было не в пользу парня.
– Семейка выворотней, мать их, – ответил парень и сплюнул кровавый сгусток на свежевымытый пол вестибюля. – Злого и Фитиля сходу в клочья, Лома я вытащил. Положили вроде всех. Проверьте.
– Вот б…ство! – выматерился старший пятерки. Парень оглянулся. В тоннель на рысях вбежала свежая пятерка Большого Грызя, растворилась в темноте. Парень мотнул головой.
– Как Лом, Макс? – спросил он у одного из бойцов, возившегося с раненым. Тот покачал головой.
– Почти безнадега.
– Вот б…ство! – полушепотом выматерился парень, ладонью крепко потер узкое длинное
лицо, пошатнулся, отшагнул назад к колонне и сполз по ней на пол. Он поднял взгляд на стоявшего столбом напротив сержанта милиции, и тот вздрогнул – зрачки парня, похожие на карандашные точки на белом листе бумаги, медленно расширялись, принимая нормальный размер, превращаясь из угольно-черных в серо-водянистые. Только сейчас сержант заметил глубокую рваную рану на бедре командира «Бойцовых Котов».
Заметив ужас в глазах сержанта, парень подмигнул ему.
– Все, браток, можете дышать спокойно, – с усмешкой сказал он. – До поры до времени.
Станция метро «Балтийская», Санкт-Петербург. Среда, 8.04. 5:01
Крыс с Упырем вынесли Чистильщика на носилках, где-то раздобытых сердобольным сержантом милиции, на привокзальную площадь. Мелкие и редкие пушинки почти сухого снега упали ему на лицо.
– «Скорую» – Лому, – приказал Чистильщик, приподнимаясь, опершись на локоть.
Бойцы затоптались на месте, неуверенно глядя то на него, то на реанимобиль.
– Командир, – робко произнес Крыс.
Чистильщик неторопливо повернулся к нему и глянул на старшего пятерки
своими бесцветными глазами так, что у того подкосились ноги и он чудом не выпустил носилки.
– Я сказал – Лома в «скорую», – тихо повторил Чистильщик. – Меня – в санчасть. Прослежу.
И он проследил. И опустил голову на жесткий подголовник носилок лишь тогда, когда «скорая», истошно завывая сиреной, увезла раненого бойца.
Через полчаса он лежал на кушетке и курил, равнодушно глядя в потолок санчасти дежурки «Бойцовых Котов» на Второй Красноармейской.






