ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чистильщик, Автор - Соловьев Дмитрий, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Чистильщик Соловьев Дмитрий Чистильщик, Автор - Соловьев Дмитрий, , Жанр - Прочие Детективы, Детективы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА В котле с кипящей водой нет холодного места. Чаньское изречение Все это было, хотя… Этого никогда не было и, надеюсь, никогда не будет. Но Конец Света в отдельно взятой стране уже произошел. И если я говорю.«Стране», то это не означает, что я говорю об одной только России. Страна – это все так называемое «Постсоветское пространство». Мы – лишь жалкие ошметки пищи на клыках Зверя – все еще пытаемся имитировать разумное существование, ждем пришествия Мессии, который либо беспробудно спит где-то там, либо нашел игрушку, поинтересней нашей изъязвленной Земли, а тем более – Страны, я другой такой не знаю, где… Этот Свет кончился, мы на Том Свете. И давайте не привязывать Конец Света к какой-либо политической или мистической дате. Конец Света пришел к нам незаметно и буднично, как вопль в очереди за колбасой: «Вас здесь не стояло!»Больно, но обыденно, как избиение тщедушного очкарика в темном подъезде под гробовое молчание обывателей в ответ на его истошные вопли о помощи. Гласвопиющего в пустыне… Не было ни Всадника, ни Коня Бледного, и далее – по тексту. Были новенькие «БМВ» и затреханные «копейки», лаково-блестящие «мерсы» и потертые «Волги». Каждый из нас – и всадник

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И пусть он тушил папиросу, и пусть ноги скользили по мокрому льду – я радовался. Я никак не могу привыкнуть к этому ощущению, что я дожил до какой-нибудь, пусть чисто метеорологической вехи. Хотя они повторяются пять с половиной раз в году вот уже много – для меня – лет. С половиной – потому, что между двумя (а их должно было бы быть шесть) очень малый промежуток времени, считанные недели, и они сливаются.

Каждая такая веха удивляет меня, что я все еще жив, а она наступила. И каждая несет в себе какой-то свой привкус, ассоциируется по-своему. У мартовского дождя привкус горького «Беломора», даже если я и стану курить «Кэмел» или «Балтию». «Беломор», неторопливая ходьба в мокрых ботинках и первый дождь, который почему-то ласкает лицо, хотя он еще холоден.

Первая гроза – это неудержимый бег, запрокинутое лицо к изрыгающему шквальные водяные потоки и молнии небу, вопли во всю глотку и радостно-бессмысленный смех. И – аромат свежей листвы.

Конец белых ночей. Время сумрака. И руки сами собой просятся к гитаре, к тетради, к стилу. Задумчивое блуждание темными переулками, частые остановки. Созерцания –

внутреннее, внешнее.

Новая веха – середина листопада. Моя весна. Она носит привкус любви, привкус поцелуя. Даже тогда, когда любовь истерлась, как старая монета, потеряв ценность, привкус остался, озвученный шорохом падающих листьев, неслышимым плачем умирающей травы.

С этой вехой сливается еще одна – я называю ее «Время Полегших Трав». Когда листья опали, а трава умерла и прихвачена первыми ночными заморозками. Воздух чист и прозрачен, и звенит, как стеклянная флейта. Звуки негромких голосов разносятся далеко. И мир кажется безграничным – обзор не перекрывают стаи деревьев и стада трав. У этого времени вкус никотинового абстинента, прерываемого нечастыми вдумчивыми затяжками вкусных и крепких сигарет. Время раздумий и подведения итогов. Время, подобное тем часам, когда солнце еще не взошло над Фудзи и остается промежуток для осмысления прожитой жизни перед свершением сэппуку.

И, наконец, – снегопад в начале зимы. Тонкий еще снежок поскрипывает под ногами, безветрие и крупные хлопья белой ваты кружатся в синем свете фонарей. Именно в синем – в эти часы мой глаз не выносит вульгарно-оранжевого уличного освещения. Привкус терпкого и крепкого вина, и неторопливый приятный разговор. В эти часы приятно чуть заглянуть вперед, сладко предвкушая новые радости и загадывая дожить до следующей вехи. И в то же время – это часы грусти, ностальгии, легкое сожаление о том, что уже кануло в вечность и никогда более в этом мире не повторится.

Потом… Потом может надоесть все. Достать позднемартовские и апрельские дожди, заколебать июньские грозы, остоебенить снегопады. Но вехи остаются и радуют тем, что дожил.