Там тоже молодой человек гарантирует качество своего продукта.
– Не знаю, как насчет пивовара, а я за свои слова отвечаю всегда, при любых обстоятельствах.
– Я знаю это, поэтому и выбрал тебя, а не корпорацию «Бахор», готовую работать на более льготных условиях. Но и ты оцени мой шаг, Эдуард!
– Какой может быть разговор, мой дорогой шведский друг! Ты будешь иметь возможность убедиться в том, что сделал правильный выбор, не «купившись», как у нас говорят, на дешевый понт.
– Я не понимаю этот сленг.
– А он тебе и не нужен, Стив! Я думаю, наступило время завершить оформление сделки, – предложил Гомельский.
– Да, конечно! – согласился
тот.
Через несколько минут стороны обменялись подписанными и скрепленными печатями договорами, составленными на русском и английском языках.
– Ну вот, теперь можно и выпить за удачу. Что ты предпочтешь, Стив? Водку? Джин? Ром? Коньяк? Или что полегче? Шампанское, например? – сделал предложение Гомельский.
– О нет, нет, благодарю! Мне еще предстоят дела в посольстве, – отказался Лидман.
– Понимаю и ни на чем не настаиваю. Будет еще время и повод оторваться по нашим русским обычаям.
– Не сомневаюсь в этом, – проговорил Лидман, – О'кей, мне пора, Эдуард!
– Не смею задерживать. Я провожу тебя до машины.
– Не надо, это лишнее! Вилли, мой личный представитель, завтра с утра подъедет к тебе. Обеспечь, пожалуйста, нормальные условия для его работы.
– Стив, вот об этом можно было и не напоминать! Твой Вилли получит самые комфортабельные
условия.
– О'кей! До свидания, господин Гомельский!
– До свидания, господин Лидман!
Эдуард Львович проводил высокого гостя до дверей своего кабинета. Когда за шведом закрылась дверь, Гомельский как мальчишка повернулся вокруг себя и, подняв правую руку и согнув ее в локте, трижды произнес: «Йес, йес, йес!» – сопровождая английское «да» резкими движениями руки.
Немного придя в себя, он, приоткрыв дверь, крикнул в приемную:
– Соня!
Секретарь тут же ответила:
– Бегу, босс!
В кабинет впорхнула длинноногая, густо накрашенная девица в короткой, чуть ли не до трусов, юбке и открытой кофточке, которая была почти незаметна из-за ее выступающих вперед, оголенных до сосков силиконовых буферов.
– Слушаю тебя, Эдя! – фамильярно обратилась девица к своему начальству.
Этому было объяснение. Соня с момента принятия на работу являлась любовницей Гомельского. Эдуард Львович хлопнул ее по оттянутому, почти оголенному заду:
– Ну-ка, Сонечка, сделай для нас пару бокалов шампанского
со льдом!
– Ой, Эдя, у нас кончилось шампанское! Есть вино, водка, коньяк.
– Как это кончилось? А если бы швед захотел шампанского? Почему не пополнили запасы?
– Мы же с тобой на дачу ящик забрали в выходные, не помнишь, ты же сам захотел?
– Да? Ну и ладно! Пошли охранника в супермаркет.






