Нет, сука! Не выйдет!
Она сосредоточилась для атаки в одном месте, и я тоже стянулся. Больше не пытался встретить все ее щупальца с равным вниманием. Часть из них лишь ложные выпады, которые затихнут сами собой, эта сука сама даст им выдохнуться, она даже не вкладывается в эти удары… А вот там, куда она в самом деле пытается пролезть…
Она пыталась не навязать свои желания, а просто подслушать. Подсмотреть.
И я сосредоточился на том, чтобы не дать ей увидеть мир моими глазами.
Тянешься к образам? К цветам? К ощущению пространства вокруг? Иди к черту, тварь!
Но здесь она давила сильнее. Я острее почувствовал отголоски того, что бурлило в ней…
Где он?! видит он нас уже?!
С какой стороны?
Как должен стоять мальчишка, чтобы прикрыл от тебя?
Она была ранена, но и я был не в лучшей форме. И слишком сильна она для меня… Слишком. Даже раненая. Даже со своим старым финтом…
Больше не было мальчишек, которых она тянула за уздцы, отвлекаясь от меня. Остался всего один, да и тем она уже управляет столько времени, что приноровилась к нему, а он легче
подчиняется чужой воле…
Я чувствовал, что на грани – вот-вот пробьет мою хлипкую оборону, вот-вот…
Почему я не отошел на несколько шагов дальше?!
Шелест кустов. Совсем близко.
Тени за прутьями орешника, проступил силуэт – все! Теперь уже неважно, выдернет она из меня что-то или нет! Поздно!
Она почувствовала мое облегчение, а я почувствовал ее страх. Она рванула меня отчаянно, изо всех сил, и вышибла то, что ей было нужно: что видели мои глаза. С какой стороны я видел ее, с какой стороны ей ждать опасности…
Я пустил ее. Пусть уж здесь, чем пробьет и заберется в меня в другом месте… Хочешь видеть, что вижу я? Бери!
Они оба вышли из-за кустов. Мальчишка, сгорбившись, тащил ее, сама она едва переставляла ноги, да еще и пятилась. Она вглядывалась назад, туда, откуда они шли. Искала меня там.
Она закричала. Поняла.
Все еще пятясь на меня спиной, стала оборачиваться – и я потянул крючок. И снова. И снова. И снова.
Мне пришлось сделать четыре выстрела, прежде чем я попал. Ее швырнуло вбок и назад, и она ничком распласталась на тропинке.
Закричал мальчишка, будто это в него я попал, и смолк. Это была не его боль, всего лишь эхо ее чувств, но теперь она оставляла его, теперь ей было не до этого. Подвывая, она пыталась перевернуться с живота на спину. Схватиться за что-нибудь, сесть…
Мальчишка таращился на меня дикими глазами.
Сейчас она совсем не трогала его, и он проснулся. Глядел на меня, вокруг, на нее… Не понимая ничего. Все это время она душила ту его часть, что пыталась оценивать, не разрешала ему испытывать
собственных эмоций, навязывала желания и решения… Теперь все, что он видел за последние минуты, разом навалилось на него.






