— Северный лед, — задумчиво
сказала Клеопатра, в то время как Хармиона помогала ей расположиться поудобнее, — так же скользок, как и холоден. Теперь не на что больше надеяться.
— Нет, нет, госпожа! — горячо возразила Ира. — Долабелла ожидает его на дворе Филадельфа. От него мы узнаем — он обещал мне это — решение Октавиана.
Действительно, повелитель встретил у первых ворот дворца юношу, который любовался прекрасной киринейской четверней.
— Славные лошади, — заметил Октавиан. — Подарок этого города. Ты поедешь со мной? Замечательная женщина, в высшей степени замечательная!
— Не правда ли? — горячо подхватил Долабелла.
— Бесспорно! Но хотя она почти что годится тебе в матери, а все-таки опасна для юноши твоего возраста и характера. Какой сладкий голосок, какая живость, какой огонь. И при всем том благородство в каждом движении. Но я желал бы угасить, а не раздуть искру, которая, быть может, уже запала в твое сердце. А какую сцену она разыграла и с каким мастерством!
Он слегка усмехнулся, но Долабелла воскликнул:
— Ты редко смеешься, но этот разговор, по-видимому, развеселил тебя. Значит, он привел к хорошему результату?
— Будем надеяться!
Я был к ней милостив, насколько возможно.
— Прекрасно! Могу ли я узнать, какое будущее готовят для нее твоя доброта и мудрость? Или, проще сказать, что обещал ты злополучной царице?
— Мою милость, если она доверится мне.
— Прокулей и я стараемся укрепить ее доверие. И если это нам удастся?..
— То, как я уже сказал, она заслужит мою милость, полную милость.
— Но ее будущая судьба? Что ты готовишь для нее и ее детей?
— Это зависит от степени ее доверия.
Он остановился, заметив упрек во взгляде Долабеллы.
Ему хотелось сохранить восторженного поклонника в лице этого юноши, быть может, предназначенного для великих дел, и потому он продолжал доверчивым тоном:
— С тобой, мой юный друг, я могу быть откровенным. Я исполню все желания этой все еще обворожительной женщины; но сначала я воспользуюсь ею для триумфа. Римляне будут в претензии на меня, если я лишу их созерцания этой царицы, этой несравненной женщины, первой женщины своего времени во многих отношениях. Мы вскоре отправимся в Сирию. Царицу с ее детьми я отправлю в Рим через три дня. Если они сыграют в моем триумфальном шествии роль, которую я им предназначил, то увидят, как Октавиан награждает тех, кто умеет ему угодить.
Долабелла слушал его молча и, когда тот взошел на колесницу, попросил позволения остаться.
Октавиан направился на восток, к лагерю, где вблизи ипподрома готовились к постройке предместья Никополиса, то есть города побед, который напоминал бы грядущим поколениям о победе императора над Антонием и Клеопатрой.
Благородный представитель дома Корнелиев долго смотрел вслед Октавиану.






