На другом берегу Чикара, когда он увидел, что Тадатсуна вышел на берег, приказал армии пересечь реку. По двести человек в ряд, они вошли в мощный поток. Когда первая группа начала переправляться, те самураи, которые находились ниже по течению, оставались сначала почти сухими; огромная масса лошадей выше по течению на миг превратилась в запруду в бурной воде. Но на половине пути группы лошадей и всадников потеряли направление, и тогда началось неизбежное. Они сталкивались со своими соседями. Ржание перепуганных лошадей и лязг вооружения слились в ужасающий грохот, в то время как поток увлек сотни всадников. Броню всех цветов — красную, зеленую, синюю, белую, золотую — смывало течением, как осенние листья. Прежде чем армия достигла противоположного берега, погибло шестьсот человек.
У ворот Бюодо-ин храбро сражались монахи-воины Миидеры, солдаты Йоримасы и ученики-монахи из Сарашины. Самураи Чикары спешились: в ограниченном пространстве лошади были помехой. Воздух был наполнен грохотом от топота разбегающихся лошадей и людских криков; а между тем относительно небольшая кучка защитников
Мочихито удерживала превосходящие силы армии Тайра.
Йоримаса, Йоши и двое сыновей Йоримасы защищали ворота, сражаясь мечами и копьями. Узкий вход позволял нападать не более чем шести атакующим, и после первого бешеного нападения сваленные в кучу тела и снаряжение мешали стрелять из лука.
Раз за разом Йоримаса убивал врагов, которые были моложе его лет на пятьдесят. Йоши был горд, что сражается рядом с ним. Умереть рядом с великим поэтом и вождем было бы почетно… но еще никто не собирался умирать.
Йоши использовал способ восьмистороннего нападения, его меч сверкал и врезался в броню неприятеля. Красивый юноша в красной броне, произнесший вызов, упал первым. Когда он отшатнулся назад, держась за лицо, меч Йоши ударил его под пластинами, защищавшими шею, и отрубил голову в красных брызгах, совпадавших по цвету с броней. Его заменил другой самурай, и еще один, и еще…
Йоши потерял счет воинам, с которыми он сражался. Он заметил, что Йоримасы не было у ворот. Быстро брошенный взгляд сообщил ему, что Йоримаса больше не будет сражаться.
В него попала крупная стрела, которая пронзила правую руку и сломала кость.
Враги удвоили силу нападения, пытаясь добраться до раненого поэта. В воротах толпились сражающиеся, стиснутые грудь с грудью, коловшие и рубившие в непосредственной близости. Людей, упавших от незначительных ранений, затаптывали борющиеся. Второй сын Йоримасы, Канетсуна, с гримасой тревоги на узком лице, подскакал на лошади к воротам и нагнулся, чтобы увезти отца в безопасное место. Но в тот момент, когда ему удалось поднять Йоримасу на седло, Канетсуну стащили с лошади.






