Сегодня, в этот мой первый день в качестве советника, я посвящаю сердце и душу служению нашему Божественному Императору, чтобы защитить его от злых интриг тех немногих эгоистов, которые приобретают власть, прячась за его императорской мантией, и обманывают его.
Среди министров Левой стороны
поднялся шум протеста. Сквозь гул голосов прорвался язвительный голос, прошипевший: «Как бы его первый день не оказался последним». Советник императора Юритака мелкими шажками побежал по залу, чтобы передать речь Йоши императору.
Кийомори сохранял бесстрастный вид; он знаком подозвал Чикару и шепотом дал ему указания. Чикара кивнул и вернулся к Совету. Он поднял жезл, чтобы прекратить шум.
— Наш новый представитель говорит резко. Возможно, он не отдает себе отчета в том, какие выводы можно сделать из его слов. Вряд ли можно добиться сотрудничества, о котором он говорил, путем оскорблений в адрес других советников. Но мы ценим его рвение и понимаем пылкость новичка в наших рядах. Может быть, он научится сдержанности и проживет достаточно долго, чтобы послужить императору много раз в будущем.
Чикара произнес скрытую угрозу внешне спокойно. Только его брат Кагасуке, сидевший рядом с ним, видел, как вздрагивала его челюсть. Чикара продолжал, как будто не случилось ничего неприятного:
— Вторым пунктом будет обсуждение мер по отношению к изменникам-монахам Миидеры. Совет много месяцев колебался: конфисковать их владения или только наказать их начальников? Мы должны решить это до конца недели. Младшие члены Совета имеют первое слово.
ГЛАВА 57
Чикара и Кагасуке остались одни, все остальные ушли из зала Совета.
В огромном помещении гуляли сквозняки, было холодно; жаровни давали мало тепла, ламп было мало, и они недостаточно освещали зал. Рядом с черным парчовым платьем брата, яркий алый плащ Чикары казался каплей крови в огромном пространстве зала.
Лицо Кагасуке выражало злость и смущение.
— Я не понимаю, — сказал он. — Он оскорбил нас, а ты позволил ему уйти, лишь слегка пожурив его. Нам надо было…
Чикара перебил его:
— Кийомори велел мне ничего не предпринимать, не обращать внимания на оскорбления. Поверь мне, брат, это было трудно. У меня желчь поднимается, когда я вспоминаю об этом.
— Несмотря на его распоряжение, для Кийомори было бы облегчением, если бы мы решили проблему сами. Еще не поздно позволить мне расправиться с Йоши. — Кагасуке был человеком мощного сложения, гордился им и демонстрировал его при каждом удобном случае. В то время как дамы и кавалеры двора принимали Чикару с его воинским прошлым как равного, Кагасуке они считали комическим персонажем и прозвали его «Молодым Мясником».
Чикара назначил его командиром Внутренней дворцовой стражи, и тем самым автоматически дал ему место в Совете.






