Простит ли она меня за то, что я убью ее любимого родственника? Как Йоши преследует меня! Я думаю, что в каком-то другом жизненном цикле я нанес ему тяжелую обиду. Наши пути так переплетены. Возможно ли допустить вмешательство призраков и духов? — Голова Чикары опустилась; он грустно смотрел в чашку. Верхние лампы и пламя очага бросали на его лицо тени, и от этого оно казалось более старым и более ранимым.
Дверь отодвинулась, приток свежего воздуха оживил огонь.
— О, извините… я не знала… — В дверях стояла Нами, ее лицо было закрыто веером.
— Войди, племянница, — сказал Фумио, встав, — твой муж здесь.
— Я спешу переодеться. Мое платье не подходит к этому случаю. — Нами была смущена. Она не ожидала встретить Чикару и, застигнутая врасплох, была уверена, что ее
лицо выдаст тайну свидания предыдущей ночи.
— Чепуха! Твой супруг не осудит тебя за простое платье. Зачем такая внезапная скромность? Она не идет тебе, — сказал Фумио.
— Ты сам меня так учил, дядя, я сейчас уйду. — Она отвернула зарумянившиеся лицо и хотела уйти.
— Послушай, Нами. Еще с нашей брачной ночи ты просила, чтобы я обращался с тобой как с равной. Почему ты сейчас от меня убегаешь? — спросил Чикара, ничего не подозревавший.
— Может быть, я теперь знаю свое место, — ответила Нами с некоторым сарказмом. Она осторожно, из-за веера, наблюдала за Чикарой.
Чикара невесело улыбнулся:
— Хватит болтать. Мне надо обсудить важные вопросы. Нами уступила; она послушно кивнула и села в самый дальний угол комнаты, где она могла оставаться в тени.
Чикара рассказал ей о предстоящей дуэли с Йоши, стараясь подготовить ее к неизбежному, как он считал, исходу. Когда он говорил о предстоящей кончине Йоши, Нами в волнении уронила веер, ее лицо выдало ее.
«Будда, — подумал Чикара, — неужели они любовники?» Он внезапно понял, что чувства Нами к Йоши было намного сильнее, чем любовь двоюродной сестры к брату, и чем бы ни кончилась дуэль, он победителем не будет. Хотя Нами останется его женой, он никогда не сможет доверять ей.
Жестокость и вероломство судьбы заставили его замолчать в середине его речи. Он почувствовал себя старым и усталым. Сраженный, он тупо смотрел на Нами и не мог сосредоточиться.
Горестное выражение ее лица перечеркивало его стремления.
«Йоши… Йоши… — подумал он. — Ты — причина всего этого».
Он опустил глаза. — Почему он преследует меня? — спросил он удрученно.
У Нами задрожал подбородок.
— Он считает, что у него много причин. Он молод и упрям по сравнению с вами, зрелым, разумным человеком. Что мне сказать, чтобы вы пощадили его?
— Ничего! Я с тяжелым сердцем иду выполнить свой долг. Я родовитый самурай и не могу оставить его оскорбления без внимания.






