Я чувствовал, как вымотан, обессилен и оглушен.
Чтобы заставить себя до него дойти и навсегда покончить с этой проблемой, нужно было сделать над собой сверх усилие, но как раз на это, меня и не хватало. Между тем магистр начал поднимать пистолет. В кого он собирается выстрелить, я понял и вяло порадовался, что Маша оказывается жива. Мне казалось, что тенор пребывает примерно в равном со мной положении. Руку он поднимал очень медленно и не переставал качаться.
– Эй! – крикнул я и с трудом, сквозь заложенные уши сам себя услышал. – Эй, Вий, – повторил я и сделал небольшой шаг вперед.
Магистр начал очень медленно поворачиваться в мою сторону. Я еще раз
заставил себя переставить ноги и продвинулся к нему чуть ближе. Теперь нас разделяли всего три короткие шага. Уже можно было дотянуться до его спины концом клинка. И тут я увидел
его совершенно черное лицо с неестественными белыми глазами. Они смотрели поверх меня на развалины дома и, возможно, на взорванную как и
он жизнь.
– Какой великий артист погибает! – невнятно произнес он черными губами, вместе
с клубами красно-белой пены выталкивая слова изо рта. Потом он глаза его погасли и он начал опускаться на землю.
– И
здесь у них сплошной плагиат, – подумал я.
Я проводил взглядом отлетевшую душу великого тенора, обошел его бесформенное тело и опустился на снег рядом с княжной Марьей.






