Ее длинное белое одеяние, отороченное пурпуром, было стянуто золотым поясом; светлые волосы, охваченные спереди диадемой, сзади ниспадали на плечи крупными локонами. Она была среднего роста и держалась так же сдержанно и благородно, как ее отец. У нее был узкий чистый лоб и изящно очерченный нос; на ее алых губах играла приветливая улыбка, и невыразимо прекрасны были овал ее лица и белоснежная шея.
Вместе с ними вошел толмач, переводивший каждое их слово во время беседы с Неферт и Мена. Позади шли двое мужчин и две женщины: первые несли подарки для Мена, вторые – для его супруги.
Данаец тепло поблагодарил возничего за его благородный поступок. Свою речь он закончил словами:
– Ты доказал
мне, что верность и умение сдерживать свои низменные страсти не чужды и египтянам. Впрочем, должен тебе сознаться, что, после того как я увидел твою супругу, меня уже не так удивляет твой поступок. Тот, кто обладает столь прекрасным существом, легко может подавить в себе желание обладать просто красивой девушкой.
Неферт вспыхнула и поспешно возразила:
– Твое великодушие обкрадывает твою дочь и с чрезмерной щедростью возвеличивает меня. Быть может, любовь побудила и моего мужа к такой же несправедливости. Пусть же простит ее всем нам твоя прекрасная дочь.
Праксилла подошла к Неферт и, поблагодарив ее и Мена, передала ей драгоценную диадему, золотые браслеты и нити жемчуга редкой красоты. Царь данайцев просил Мена принять от него панцирь и щит искусной работы с серебряной насечкой. Затем оба они прошли в середину палатки, где Мена щедро угостил данайца вином и сладостями.
Пока данаец обменивался тостами с Мена, Праксилла через переводчика рассказала Неферт, какие ужасные минуты пережила она, когда
была схвачена египтянами. Вместе со всей военной добычей поставили ее тогда посреди лагеря, и какой-то пожилой военачальник уже хотел взять ее себе, но в этот миг Мена положил ей на плечо руку и увел в свою палатку, где за ней ухаживали так, словно она была его дочерью. Даже переводчику передалось глубокое волнение, звучавшее в ее голосе, когда она рассказывала Неферт обо всем и закончила свой рассказ такими словами:
– Ты поймешь, как я ему благодарна и как счастлива, когда я расскажу тебе, что человек, который должен стать моим мужем, был ранен, защищая наш лагерь, у меня на глазах, а теперь он поправился, и, вернувшись на родину, мы сыграем свадьбу.
– Да благословят боги этот союз! – воскликнул данаец. – Ведь Праксилла – последний отпрыск нашего рода! Четырех цветущих сыновей еще до того, как они взяли себе жен, отняла у меня кровопролитная война, сеющая смерть среди мужчин. Муж моей старшей дочери много лет назад пал от руки египтян, защищая наш лагерь, а его жена вместе с новорожденным сыном попала к вам в плен.






