Пентаур хотел заключить ее в объятия, но она отпрянула, словно боялась нарушить верность сыну, бросилась на землю подле носилок и зашептала:
– Бедный, бедный Паакер…
– Мать! Мать! Признай же своего сына! – вне себя от волнения воскликнул Пентаур.
Сетхем повернула к нему голову.
– Это его голос! Это он! – глухо проговорила она. Затем встала, снова подошла к Пентауру, прильнула к нему, обхватила склоненную к ней голову, крепко поцеловала его в губы и промолвила:
– Да благословят тебя боги!
Но тут же вновь упала на колени перед трупом, как будто в чем-то провинилась перед Паакером.
Так и осталась она безмолвно стоять на коленях, лишь время от времени нежно поглаживая уже окоченевшее тело, пока ее не отнесли на корабль. Там она легла на койку и отказалась от пищи. По временам ее губы шевелились, и она
повторяла все одно и то же:
– Бедный Паакер! Бедный Паакер!
Пентаур не отходил от нее ни на шаг, но она уже не узнавала его и вскоре тихо и незаметно последовала за своим жестоким воспитанником в потусторонний мир.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
На следующий день фараон снял свой лагерь и с большей частью войск отбыл в соседний город Танис, или, как его называли, «град Рамсеса».
Поселенцы-иудеи, которых везир Ани, пытаясь привлечь на свою сторону, освободил от принудительных работ, теперь все были призваны на постройку дворца и укреплений. В Танисе же был подписан мирный договор, причем посол хеттского царя Тартисебу от имени своего повелителя поднес фараону текст этого договора, вырезанный на серебряной пластинке. [
226
]
226
«…текст этого договора, вырезанный на серебряной пластинке». – Этот в высшей степени примечательный документ дошел до нас в виде большого фрагмента надписи в южной части Карнакского храма. Серебряная пластинка, на которой он был вырезан, и вручение
ее фараону Рамсесу упоминаются в четвертой строке надписи; там же мы находим и ее изображение – она имела форму квадрата с ушком в верхней части для подвешивания. (Прим. автора.)
После того как Пентаур закрыл глаза своей матери и отвез ее тело в Гелиополь, чтобы там ее набальзамировали, он последовал за фараоном в Танис. Из Гелиополя мумию его матери должны были отправить в Фивы, чтобы там торжественно поместить в фамильную усыпальницу. Забота о матери и о погребении умерших была всегда настолько священна для египтян, что ни Пентаур, ни Бент-Анат и помыслить не могли о своей свадьбе, прежде чем не была погребена Сетхем.
21-го тиби [
227
] двадцать первого года правления Рамсеса, в день подписания мирного договора, опечаленный Пентаур вернулся в Танис. Оказалось, что и садовник, отец Паакера, которого Пентаур любил как родного отца, умер незадолго перед его возвращением в Фивы.






