Полные нежные губы, огромные бирюзовые глаза, ореол пушистых, вызывающе рыжих вьющихся волос. Ему показалось, что в облике Дездемоны было больше мягкости и притягательности. Среди своих артистических родственников она выглядела, как яркая полосатая кошка, которая случайно попала в стаю леопардов.
Было поздно, и уютное кафе под названием «Театральное» было переполнено Вейнрайтами и другими актерами, большинство которых были из жалкой «Рампы», что находилась неподалеку. Члены труппы и персонал театра перемежались несколькими заядлыми театралами, мужественно пережившими представление от начала до конца.
— Не похоже, чтобы спектакль совсем не понравился, Джульетта, — успокаивающе сказала Дездемона. — Они просто не поняли.
— Они презирают спектакль. — Джульетта страдальчески закрыла глаза. — Зрители сидели как в морге на вскрытии трупа. Рецензии будут ужасны, а спектакль придется отменить через неделю. Я это предчувствую.
В душе Старк с ней согласился, поэтому он потягивал кофе и молчал. Помощь не требовалась. Вейнрайты вполне могли вести беседу без него. А по правде, было бы просто невозможно вставить хоть слово.
— Кому есть дело до рецензий? — заявила Кирстен Вейнрайт с другого конца стола. — Это периферийный
театр, экспериментальная труппа. Рецензентам из центра нет до нас дела. Если бы они до него добрались, то это был бы уже не экспериментальный театр.
«По крайней мере, не я один не понял» Муху на стене «, — подумал Старк. Он взглянул на Кирстен. Она не была урожденной Вейнрайт, но со своими эффектными чертами лица, золотисто-каштановыми волосами и карими глазами вполне вписывалась в их стаю. Ее представили как жену Генри, кузена Дездемоны, который тоже сидел за столом.
Диван вокруг стола был переполнен, но, похоже, никто не возражал. Вейнрайты восседали во всевозможных живописных позах, требующих пространства и внимания. Только сидящая напротив Старка Дездемона была зажата, как в скалах, между Генри и Кирстен.
— Плохие рецензии предполагают, что билеты на спектакль никто не покупает и он закрыт, — вопила Джульетта. — Я снова потеряю работу. — Она обхватила голову руками. Грива ее волос ниспадала на плечи и каскадом сыпалась на стол.
— Значит, спектакль переживает некоторые проблемы. Это была премьера, что же вы хотите? — Дездемона протянула руку, чтобы похлопать по плечу кузину. — Не твоя вина, что публика не постигла сути мухобойки.
— Эй, Джульетта, не вешай нос, — посочувствовал актрисе Генри Вейнрайт, симпатичный парень той же масти, что и все. — Ты не виновата, что сегодня зал был набит плебеями
из Ист-Сайда.
— Генри прав, — добавила Кирстен. — Каждый знает: обитатели окраин хотят лишь поглазеть на артистов. Публика не та.
Генри сурово продолжил:
— Верно, черт побери.






