— Глаза Мелоры засияли, точно два топаза, в неярком свете керосиновой лампы. — Его общество мне гораздо приятнее, чем общество
любого другого мужчины.
— Но это же не означает любовь, — с жаром возразила девочка. — Любовь — это… когда соприкасаются души.
Мелора засмеялась и легонько ущипнула сестру за щечку.
— Что ты знаешь о любви? Не верь всей этой книжной чепухе. Людские души никогда не соприкасаются, и над влюбленными не зажигаются звезды. Поверь мне, Джинкс, ничего этого нет и в помине! Любовь это приятно, очень приятно! Она побуждает тебя провести всю жизнь с человеком, который — сердце подсказывает — единственный на земле предназначенный именно тебе.
— Да, Мелора, но ты, помнится, думала, что любишь Уокера Хайса тоже.
— То было совсем другое. — Щеки Мелоры порозовели, и она так встряхнула головой, что покачнулся тугой узел волос. — Мне ведь тогда едва исполнилось пятнадцать. Это было презабавно. В то время мне очень льстило внимание юноши тремя годами старше.
— Что ты скажешь о Линке Боудене?
— Меня хватило всего лишь на две недели. Больше я не смогла выдержать этих ужасных песен о любви, которые он распевал под моим окном.
— А
как же мистер Риверс?
— Он был нашим школьным учителем, Джинкс. К тому же на десять лет старше! Мне и в голову не приходило, что он придет свататься.
В глазах Джинкс запрыгали озорные огоньки.
— Должно быть, это доставляет много хлопот, когда буквально каждый мужчина в округе твердит, что ты самая красивая девушка, просит с ним потанцевать и старается, чтобы именно с ним ты пошла на благотворительный пикник, устроенный церковью, — с притворной скукой проговорила она так, что Мелора едва сдержала смех.
— С этим покончено. Теперь я буду замужней дамой, — произнесла девушка и неожиданно горячо сжала руку сестры своими крепкими тонкими пальцами. — Мы трое станем одной семьей.
Джинкс кивнула, но глубокая печаль, сквозившая в ее взгляде, потрясла Мелору.
— Тебя беспокоит что-то еще, дорогая?
— Мне бы хотелось, — прошептала Джинкс прерывающимся от волнения голосом, — чтобы папа был жив и сам отвел тебя к алтарю.
— Мне бы тоже этого хотелось, — глубоко вздохнув, ответила Мелора, пытаясь подавить горькое чувство утраты, от которого до сих пор ныло сердце.
Весть об убийстве отца настигла ее в бостонской школе. Всю дорогу до дома убитая горем Мелора пыталась сдержать слезы, которые непременно затопили бы ее, если бы она дала им волю. Она не в силах была представить, что никогда больше не увидит отца, не услышит его сильного радостного голоса, не поцелует его в шершавую, пахнущую шалфеем щеку, не принесет ему стакан виски, когда он допоздна засидится за бумагами. Смириться с этой утратой было выше ее сил.






