Чем ты хуже других?
— А где? Вы мне покажете?
— Вот уж нет! Каждый сам должен найти свою звезду.
— А как?
— Как бы тебе сказать?.. Главное — не лениться. Для начала полезно, например, привыкнуть рано вставать.
— До света?
— Уж чего лучше.
— Так ведь спать хочется!
— Вот-вот! Лень, спать хочется… Другой не только свою звезду, всю жизнь готов проспать. А она в общем-то коротковата. К сожалению.
— А если рано встану, так сразу и увижу?
— Может, не сразу, но рано или поздно увидишь.
— А потом?
— Что — потом?
— Чего будет, когда найду?
— Ну… будешь знать, куда идти, что делать… Так, сейчас моя дорогая дочь распугает последнюю рыбу…
По кромке воды, взметая брызги, к ним бежит девочка в голубом платье и белой панаме.
— Папа, папа, много поймал? — кричит она издали, потом замечает Сашука, умолкает, переходит с бега на шаг, вышагивает чинно, почти чопорно и делает вид, что Сашука вовсе не приметила.
— Не корчи кисейную барышню, — говорит ей отец. — Видишь, даже на этом пустынном бреге для тебя нашелся Дон-Жуан, — показывает он на Сашука.
— Никакой я не Дон, — отзывается тот. — Я Сашук.
— Прелестно! —
отвечает бородач. — Знакомьтесь в таком разе.
Девочка дергает пальцем резинку от панамы и с любопытством рассматривает Сашука. Резинка звонко щелкает ее по подбородку. Потом она протягивает сложенную дощечкой ладошку и говорит:
— Ануся.
Сашук сидит неподвижно, искоса смотрит на ладошку, потом снова на Анусю. Она совсем не такая, она из какого-то другого мира, и он не знает, что надо делать, как держать себя с ней, и потому сидит неподвижно и только смотрит.
Девочка делает гримаску, пожимает плечами и опять начинает дергать резинку.
— Нельзя сказать, чтобы ты был очень галантен с барышнями, — говорит бородач.
Девочка смеется, короткий носик ее морщится. Сашук не понимает, но краснеет. Сначала он хочет сказать, что с девчонками не водится, но слова эти почему-то с языка не идут. Может, потому, что она совсем не похожа на разбитных, горластых некрасовских девчонок. Почему она такая белая? Наверно, ее без конца мылом шуруют…
Сашук не знает, что делать, и наливается краской еще больше. Потом вдруг вспоминает, лезет за пазуху и достает свою находку.
— На. Хочешь?
Ануся отступает на шаг, серо-голубые глаза ее округляются.
— Это кто? — спрашивает она.
— Краб. Бери, не бойся — он дохлый, не укусит.
— Не хочу, — говорит Ануся и прячет руки за спину. — Он плохо пахнет.
— Так что? Повоняет и перестанет.
— И крабы совсем не такие, — качает головой Ануся. — Они в банках.
— Стыдись, Анна! — говорит отец. Он не смотрит в их сторону, но, оказывается, все видит и слышит. — В банках вареные. А этот прямо из моря. Ты как хочешь, я бы взял, — ценная вещь, по-моему.
Ануся оглядывается на отца и осторожно, двумя пальчиками берет краба.






