ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бомарше, Автор - Грандель Ф, , Жанр - Публицистика, Документальная литература. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Бомарше Грандель Ф Бомарше, Автор - Грандель Ф, , Жанр - Публицистика, Документальная литература. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Ф.Грандель Бомарше Перевод с французского Л. Зониной и Л. Лунгиной БОМАРШЕ ГЛАЗАМИ ПОТОМКОВ В 1800 г. Жан-Франсуа де Лагарп заявил на страницах своего знаменитого курса древней и новой литературы "Лицей": "Мне всегда казалось, что Бомарше-человек превосходит Бомарше-писателя и заслуживает особенного внимания". В 1890 г. французский критик Гюстав Ларруме заключал свой очерк о Бомарше словами: "Как человек, Бомарше стоит во втором ряду, зато его творчество - в первом". Интересна не столько изменчивость оценок (явление обычное в любой "истории восприятия"), сколько общность подхода, оттеняемая разногласиями. Соизмеряют человека и писателя, жизнь и творчество, но соизмерять можно лишь вещи соизмеримые. С 1800 г. и до сих пор одни смотрят на Бомарше "глазами Лагарпа", другие - "глазами Ларруме", но чем дальше, тем настойчивее взгляд отмечает саму эту соизмеримость двух сфер самовыявления Бомарше. Ощущение современного исследователя ясно выразил Рене Помо в своей книге "Бомарше. Жизнь и творчество" (1955): "Он оставил нам главное свое произведение, которое можно рассматривать как его шедевр: свою жизнь". Бомарше представляет предельный случай "писателя с биографией", если воспользоваться старой формулой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Другой персонаж первой величины сыграл свою роль в последнем акте жизни Бомарше. Кто? Талейран. Хромоногий черт выскочил из своей бутылки 18 июля 1797 года; унаследовав кресло Делакруа, он воцарился в кабинете Верженна. У министра иностранных дел Шарля-Мориса де Талейран-Перигора был выбор принять, снести или отвергнуть услуги человека, с которым он делил черный хлеб

и чечевичную похлебку в Гамбурге и политические способности которого были ему, естественно, известны. Он их отверг. Талейран - не Верженн, далеко не Верженн, да и Бомарше уже, возможно не тот, что прежде. Тем не менее Талейрана и Бомарше связывала Америка, оба они предвидели. ее необычайную судьбу. А франко-американские отношения складывались донельзя плохо, оба правительства были в обиде друг на друга. Бомарше счел, что снова пробил его час. Кто как не он мог добиться согласия между двумя республиками? Он нашел уместным обласкать Талейрана, воспев назначение того на пост министра иностранных дел. Вот - увы!

– этот панегирик, писанный в тот же или на следующий день после вступления Талейрана в должность. Я рад был бы избавить вас от этих жалких виршей, изобилующих намеками, неясность которых вполне под пару их тяжеловесности, но, повторяю, наш герой, отлит не из чистого металла - к золоту подмешан подчас темный свинец:

"Гражданину Талейран-Перигору в связи с его вступлением, на пост министра внешних сношений, 30 мессидора V года.

Мой мудрый друг, настал Ваш час.

Да, кое-кто теперь в унынье.

Но, как Нафанаил, отныне

Я чту достойнейшим лишь Вас.

А Санта-Фе сластолюбивый,

– Он верит ли, как я, Гризон,

Что нами будет заключен

С Америкой союз счастливый?

Коль Вам сегодня вручены

Бразды правления страны,

Наш мир с народами Европы

Прочнее сделать Вы должны,

Чем рукоделье Пенелопы!

Аминь".

Гражданин Талейран прекрасно понял, к чему клонит Гризон, но сластолюбивый Санта-Фе - почему Санта-Фе?

– сухо отказал Бомарше во всем, даже в визе. Фарж отыскал в 1885 году в архивах Ке-д'Орсе резолюцию министра. Она кратка: "Паспорт выдан быть не может".

Бомарше попросил объяснений. Ему дали понять, ничего не смягчая, что главное препятствие - его глухота. Санта-Фе считал, что посол Франции прежде всего должен быть остер на ухо. Бомарше возмутился и в результате обрел свой обычный стиль:

"Посланник могущественной республики нисколько не нуждается в том, чтобы переговоры об ее интересах велись шепотом, секретность, необходимая королевским

посредникам, недостойна ее высокой дипломатии".

Но, повторяю, Талейран не Верженн. Если он и был остер на ухо, то проявил странную недальновидность, когда дело зашло об оценке душевных качеств.