ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бомарше, Автор - Грандель Ф, , Жанр - Публицистика, Документальная литература. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Бомарше Грандель Ф Бомарше, Автор - Грандель Ф, , Жанр - Публицистика, Документальная литература. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Ф.Грандель Бомарше Перевод с французского Л. Зониной и Л. Лунгиной БОМАРШЕ ГЛАЗАМИ ПОТОМКОВ В 1800 г. Жан-Франсуа де Лагарп заявил на страницах своего знаменитого курса древней и новой литературы "Лицей": "Мне всегда казалось, что Бомарше-человек превосходит Бомарше-писателя и заслуживает особенного внимания". В 1890 г. французский критик Гюстав Ларруме заключал свой очерк о Бомарше словами: "Как человек, Бомарше стоит во втором ряду, зато его творчество - в первом". Интересна не столько изменчивость оценок (явление обычное в любой "истории восприятия"), сколько общность подхода, оттеняемая разногласиями. Соизмеряют человека и писателя, жизнь и творчество, но соизмерять можно лишь вещи соизмеримые. С 1800 г. и до сих пор одни смотрят на Бомарше "глазами Лагарпа", другие - "глазами Ларруме", но чем дальше, тем настойчивее взгляд отмечает саму эту соизмеримость двух сфер самовыявления Бомарше. Ощущение современного исследователя ясно выразил Рене Помо в своей книге "Бомарше. Жизнь и творчество" (1955): "Он оставил нам главное свое произведение, которое можно рассматривать как его шедевр: свою жизнь". Бомарше представляет предельный случай "писателя с биографией", если воспользоваться старой формулой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Этот текст, который я считаю одним из

лучших, мне кажется весьма уместным привести именно сейчас:

"Человек веселый и даже добродушный, я не знал счета врагам, хотя никогда не вставал никому поперек пути, никого не отталкивал. По здравом размышлении я нашел причину такого недружелюбия; это и в. самом деле было неизбежно.

С дней моей безумной юности я играл на всевозможных инструментах; но ни к какому цеху музыкантов не принадлежал, и люди искусства меня ненавидели.

Я изобрел несколько отличных механизмов; но не входил ни в какой цех механиков, и профессионалы злословили на мой счет.

Я писал стихи, песни; но кто бы счел меня поэтом? Я ведь был сыном часовщика.

Не увлекаясь игрой в лото, я писал театральные пьесы; но про меня говорили: "Куда он суется? Это же не писатель - он ведь крупный делец и неутомимый предприниматель".

Не найдя никого, кто пожелал бы меня защищать, я опубликовал пространные мемуары, чтобы выиграть затеянный против меня процесс, который можно назвать чудовищным, но люди говорили: "Вы же видите, это ничуть не похоже на записки, составляемые нашими адвокатами. С ним не умрешь от скуки; и разве можно терпеть, чтобы этот человек доказал свою правоту без нашей помощи?" Inde irae.

Я обсуждал с министрами важнейшие пункты реформ, необходимых для наших финансов; но про меня говорили: "Куда он суется? Он ведь не финансист".

В борьбе со всеми властями я поднял уровень французского типографского искусства, великолепно издав Вольтера... но я не был печатником, и обо мне говорили черт знает что. Я запустил в ход одновременно прессы трех или четырех бумажных мануфактур, не будучи фабрикантом, - фабриканты и торговцы ополчились на меня.

Я вел крупную торговлю во всех концах света, но не объявил себя негоциантом. До сорока моих судов бывало одновременно в плавании - но я не значился арматором, и мне чинили препятствия в наших портах.

Моему военному кораблю, вооруженному 52 пушками, выпала честь сражаться вместе с кораблями его величества при взятии Гренады. Флотская гордыня не помешала тому, что капитан судна получил крест, другие офицеры - военные награды, но я, в ком видели втирушу, только потерял свою флотилию, которую конвоировал этот корабль.

Из всех французов, кто бы они ни были, я больше всего сделал для свободы Америки, породившей и нашу свободу, я один осмелился составить план действий к приступить к его осуществлению, вопреки противодействию Англии, Испании

и даже самой Франции; но я не был в числе лиц, коим были поручены переговоры, я был чужой в министерских канцеляриях; inde irae.

Прискучив жилищами, выстроившимися в однообразный ряд, садами, лишенными поэзии, я выстроил дом, о котором все говорят, но я - не человек искусства; inde irae.