В его бурной биографии отчетливо проступают черты буржуазного дельца, карьериста и прожектера, не брезгующего иной раз темными махинациями, вылавливающего в мутной воде придворных интриг крупицы удачи и выгоды". Конечно, разные авторы по-разному нюансируют этот образ, но суть его неизменна: противоречивое "сочетание благородных принципов и наивного практицизма", говоря словами другой советской исследовательницы, Л А Зониной. Таким представал Бомарше во всех работах последнего столетия, таким изобразил его Лион Фейхтвангер в своем романе "Лисы в винограднике".
Этот неоднозначный образ не устраивает Гранделя. Его взгляд иной: "Из всех деятелей литературы, о которых мы сохранили память, Бомарше достоин наибольшего уважения". Бомарше для него _ это человек, который несколько десятилетий подряд, вопреки постоянным ударам судьбы, не смиряясь с безнадежностью, героически борется за свои идеалы. Идеалы эти - человеческая свобода и национальные интересы родины. Во имя этих идеалов, по Гранделю, Бомарше был готов рискнуть и своим состоянием (история с оружием для Америки - см. главу "Гордый Родриго"), и своей жизнью (история с Гезманом). Отношение автора к герою однозначно: восхищенное сочувствие.
Читатель сам оценит настойчивость и темперамент, с какими Грандель утверждает свое понимание личности Бомарше. Но, кроме этого, важно увидеть, как воздействует позиция Гранделя на осмысление конкретных фактов биографии Бомарше.
Подход Гранделя позволил по-новому решить ряд вопросов. Первый, из них. и очень непростой: как начать книгу? В любой биографической концепции крайне значим исходный пункт, с которого автор начинает разматывать
нить жизни героя. Грандель находит здесь нешаблонную и плодотворную возможность. За исходную точку взято отречение отца Бомарше от кальвинизма. Так вводятся тема несвободы и несправедливости, тема затруднительного положения и поисков выхода - сквозные темы жизни Бомарше.
Другой момент, по-новому увиденный Гранделем, - переход Бомарше от первого этапа жизни ко второму, от "зари" к "зениту". Автор усматривает здесь некий перелом, недостаточно оцененный предшествующими биографами. Грандель доказывает, что практической необходимости затевать скандал с Гезманами у Бомарше не было. Письмо же к мадам Гезман с требованием вернуть 15 луидоров (последнюю мзду за право встречи с ее мужем - советником парламента) Грандель воспринимает как сознательный вызов Бомарше, захотевшего вступить в бой с системой. Такая оценка не бесспорна: человек решительный и пылкий, Бомарше мог потребовать возврата украденных луидоров, не думая о далеких последствиях. Счет деньгам он знал, а в дни финансового краха, после проигрыша тяжбы с Лаблашем, тем более странно было бы бросать на ветер 360 франков.






