Такое случалось довольно часто, и каждый раз они обещали больше так не делать. Шутливое слово настолько вошло в обиход, что даже их семейное дело, в конце концов, стало называться «Мастерская Утят». А семья и семейное дело — это серьезно, поэтому-то слово «утенка» значило очень много. Если Чарли дала обещание «утенка», то можно было не сомневаться, что завтра она будет дома. Следующим шагом, который Стефен намеревался предпринять, ему следовало вытащить из нее слово «утенка», что она никогда больше не будет сбегать из дома.
Чарли перехитрили, и, озадаченная тем, как это могло произойти, она раздраженно пихнула брата ногой.
— Как это у тебя получается? Она не видела улыбки Стефена, он и сам толком не знал, как ему удалось поймать сестру в ловушку, и надеялся, что все это случилось в последний раз — по—крайней мере, до возвращения Джея. Вести
«боевые действия» с Чарли было не простым делом. Он закрыл глаза и мгновенно уснул крепким сном, какой бывает только в юности.
Чувствуя себя в безопасности в присутствии брата, Чарли накрыла его старым вязаным шерстяным платком, одной из бывших ценностей Анни, выброшенных теперь за ненужностью, и, усевшись на кровати, с наслаждением принялась за чипсы. Во всяком случае, тетя Джессика не будет пилить ее сегодня ночью, подумала она. Чарли задула свечи и сморщила нос от запаха, обгоревшего фитиля. «Вот так. Подождем, какой будет реакция тети, когда она увидит мою новую прическу, — сказала она сама себе. — Это превзойдет все ее ожидания». Но злорадное предвкушение не доставило ей особой радости.
В два часа пятнадцать минут ночи в квартире Анни заскрипела осторожно отворяемая входная дверь. Джей Спренгстен вошел в кухню. Анни Чатфильд на протяжении шестидесяти лет своей жизни не замыкала дверей своего дома. «У меня нечего воровать, — говорила она. — Я рада любым гостям».
Он снял ботинки, поставил их к стене, положив сверху вещмешок, и, неслышно ступая по полу в своих солдатских зеленых носках, подошел к столику, где стоял кофейник, потрогал его пальцами и решил, что кофе еще достаточно теплый. Усмехнувшись, он взял свою старую голубую кружку и до половины ее наполнил, затем отправился за молоком в кладовую. На этот раз он позволил себе не спрашивать разрешения у Анни.
Войдя в кладовку, он увидел стоявшую на полке картонную коробку, перевязанную лентой, под которую
был подсунут листок бумаги с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!!!». Джей громко рассмеялся и не успел взять бутылку с молоком, как кухня залилась ярким электрическим светом. Он успел выйти как раз вовремя, чтобы перехватить Анни, которая, увидев, устремилась ему навстречу в развевающемся халате, шлепая по полу домашними тапочками.






