После того как сдохла Сули, она отказалась от собаки-поводыря и пользовалась палкой только до тех пор, пока не запомнила каждую тропинку и каждый камешек на пути. Постепенно она нарисовала себе подробную картину окружавшего мира. На это ушли годы. Если они с Куртом не останутся жить в доме ее отца после свадьбы, ей придется начать все сначала и заново построить свой мир, но на этот раз она не сможет опереться на память. Эта мысль подавляла невыносимо. Мучило Линну и пугало и другое: стать женою
Курта означало вступить с ним в близкие отношения. Она не была с ним близка. Ни с ним, ни с кем-либо еще. И это вселяло в нее
неуверенность. Она не могла призвать на помощь опыт, которого не было. А ведь для слепой женщины, считала Линна, именно этот аспект брака очень важен. Ей предоставлялась возможность стать матерью, дать жизнь детям, которые смогут увидеть свет.
Была еще одна проблема. Она хотела стать хорошей женой Курту, женой, которой бы он мог гордиться. Линна не знала, как сейчас выглядит. В ее памяти она сама и все домашние остались такими, какими она в последний раз их видела. Себя Линна представляла все той же худенькой, как тростинка, угловатой девочкой с огромными зеленовато-серыми глазами. Нет, они не были такими удивительно голубыми, как у Паркера, что сделало бы цвет ее волос более привлекательным, не было в них и живости карих глаз Джолин Лоуэлл. Глаза Линны были цвета ярь-медянка: что-то между тускло-зеленым и защитным цветом. Цвета шалфея. Кошачьи глаза. С носом у нее было все в порядке, но вот рот был совершенно ничем не примечательным, да вдобавок к этому половина зубов была закована в скобы из металлической проволоки. Скобы, слава Богу, давно сняли. У нее выросла грудь, но она была небольшая, и Линна часто ходила без лифчика. Несмотря на уверения отца, что его дочь красива, не шедшие в счет и даже, скорее, добавлявшие Линне неуверенности, она так и осталась все тем же подростком в своем представлении о себе.
В картинной галерее памяти ее собственный портрет относился к периоду под названием «раньше», и все бесконечные попытки составить свой настоящий портрет не приносили чувства удовлетворения, и Линне никак не удавалось объяснить, почему Куртис Байлор смог влюбиться в нее.
Она не интересовалась мальчишками до того, как с ней произошел несчастный случай, и поэтому оказалась
совершенно беспомощной в этом отношении и после выздоровления. Интерес молодых людей к себе она объясняла привлекательностью богатства отца, и не более. Разумеется, это убеждение основывалось на мнении Алис Файе, тон голоса которой и не слишком корректные замечания по этому поводу не оставлялисомнений.
Линна не была глупа, она понимала, что если она не была красивой до больницы, то не могла стать красавицей и после.






