Полагаю целесообразным сообщить об этом в Лондон Майклу Сэмэлу.
Написано: <во
многие знания многие печали>. Позволю себе перефразировать: <во многие знания - динамит>.
Если бы мы смогли поработать в Европе, - по тем направлениям, которые я обозначил, - убежден, информация окажется безмерно полезной делу борьбы против последышей фюрера.
3. Адрес и телефон Риктера я выяснил. Считаю преждевременным проводить с ним беседу, поскольку жду Ваших данных из Европы, они позволят мне осуществить задуманное, если, конечно, я нахожусь на верном пути в моем поиске.
4. Все более и более загадочной становится для меня Вилла Хенераль Бельграно. Об этом месте в горах, неподалеку от Кордовы, здешние нацисты говорят шепотом, с особым почтением.
Полагаю возможным встретить там кого-то из прежних знакомых, но делать это можно и нужно лишь после того, как мы получим информацию из Европы. Такого рода <архивная информация> станет оружием более действенным, чем пулемет или даже орудие; повторяю: <во многие знания динамит>.
5. Более всего я страшусь того, что Вы решите -
после нокаута, нанесенного нам, - считать всю схватку проигранной. И отойдете от дела. Тогда, конечно, моя миссия здесь кончена. Один я ничего не смогу сделать.
Убежден, что, несмотря на тот удар, который нам смогли нанести, ситуация не безнадежна, шансы на победу есть, и они отнюдь не малые.
6. Поскольку в ближайшие месяцы предполагается новый тур переговоров между <Дженерал электрик> и службами Перона, я очень жду Ваших материалов из Европы именно в течение этого времени, чтобы иметь возможность оперировать ими с сотрудниками <Дженерал электрик>, которые не могут быть равнодушны к <атомному проекту> Риктера.
7. Что же касается самого <проекта>, то он закамуфлирован так надежно и охраняется столь квалифицированно, что я не имею возможности к нему приблизиться, не расшифровывая себя. Порою я чувствую за собой слежку, но, полагаю, это профилактика, проводимая секретной службой Перона по отношению ко всем иностранцам, проживающим в стране. Тем не менее я проявляю крайнюю осторожность и всю информацию получаю в ночных барах и пивных, вслушиваясь в разговоры эмигрантов: <во многие знания - динамит>. И, увы, печали.
Буду рад получить от Вас известие.
Очень жду.
Искренне
<М>.
РОУМЭН (Голливуд,
сорок седьмой) __________________________________________________________________________
В Голливуде теперь чувствовалось ощущение чего-то безвозвратно утерянного: редко появлялся на людях Чаплин, не было ни Брехта, ни Эйслера, ни Марлен Дитрих; перестал приезжать Фейхтвангер, хотя раньше был здесь частым гостем.






