ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Экспансия - 3 Семенов Юлиан Экспансия - 3, Автор - Семенов Юлиан, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Семенов Юлиан Семенович Экспансия - 3 Юлиан Семенов ЭКСПАНСИЯ - III ШТИРЛИЦ (Барилоче, сорок седьмой) __________________________________________________________________________ Ну и что, спросил себя Штирлиц, как будем жить дальше? Ты и я, два человека, существующие в одном и том же обличье, но думающие порой по-разному, мура собачья, ей-богу. Почему, возразил он себе, прибегни к спасительному <все разумное действительно>, сколько раз тебя выручал Гегель с его абстрактным, отрешенным от суеты мышлением, выручит и сейчас... Двадцать пять лет я не был в России; четверть века, страшно произнести... Это все ерунда, что я живу ей, грежу ею, изучаю все, связанное с ее трагической и великой судьбой; я похож на доктора, который ставит диагноз, наблюдая пациента через толстое пуленепробиваемое стекло. Я живу здесь, в Барилоче, у подножия Анд, в столице горнолыжного спорта Аргентины, в семи милях от коттеджей, где обосновались физики, среди них есть местные, родившиеся в этой прекрасной стране, есть эмигранты, сбежавшие от гитлеровцев, а есть нацисты, те, которые работали в исследовательских институтах рейха; истинный ученый похож на зрячего слепца, он одержим своей идеей, он редко задумывается над тем, кто в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты просто забыл, - Криста улыбнулась, наблюдая за тем, как Роумэн надевал черную узенькую <бабочку>.

– Я тебе говорила это вчера.

– А я уже спал... Я стал очень уставать и поэтому засыпаю в одну минуту... Старик, я же тебя предупреждал...

Криста подошла к нему, положила руки на плечи, поднялась на мысочки, потянулась губами к его осунувшемуся, сильно постаревшему лицу:

– Ты сердишься на меня, любовь? Скажи - за что? Я не нахожу себе места...

Роумэн прикоснулся к ее выпуклому лбу, усыпанному веснушками, холодными губами, закрыл глаза, потерся носом об нос и пошел к двери; на пороге, не оборачиваясь, сказал:

– Если не приеду - не волнуйся, значит, перепил и остался в Голливуде.

– Ой, пожалуйста, не оставайся в Голливуде! Мне так страшно одной.

Вздохнув, Роумэн ответил:

– К сожалению, тебе нечего бояться, девочка. Я раздавлен и поэтому никому больше не нужен. Как и ты. Да здравствует спокойная жизнь обывателей, никаких

волнений и забот... Я позвоню. Целую, девочка...

...Режиссер Гриссар - после того, как приглашенные отсиживали за столом, - собирал вокруг себя толпу завороженных слушателей; хотя фильмы его не блистали, с е р е д н я ч о к, но манера говорить, неожиданность мыслей были порою любопытны.

Особенно много среди его слушателей было актрис, - он обладал какой-то притягивающей силой, женщины льнули к нему, глядели влюбленными глазами, боясь пропустить хоть единое слово; часто рядом с ним стоял певец и актер Фрэнк Синатра, улыбался и молчал, любуясь Гриссаром.

Сегодня, когда собравшимся был представлен фильм Дорбинкса (абсолютная мура, но касса обеспечена), после того, как наемные критики прочитали эссе <об откровении американского кинематографа, который начал новую спираль развития>, после представления ведущих актеров (Хамфри Богарт сыграл хорошо, но он, подумал Роумэн, может сыграть стул, коня, дождь, актер гениальный, нет слов), после того как триста приглашенных расселись за п-образный стол и быстро управились с дежурными стэйками, фруктами и вином, Джо Гриссар поднялся со своего места, взяв под руку молоденькую актрисульку; он был убежден, что через десять минут вокруг него соберется толпа; он не ошибся.

– Я смотрел на ваше лицо, - говорил Гриссар актрисе, - я глядел на вас все то время, что мы провели в сборище снобов, которые должны оплатить рекламу картины Дорбинкса, и думал о том, что именно вы нужны мне в моем новом фильме <Откровение от Джироламо Савонаролы>... Да, да, я начинаю эту работу... В ней будет постоянный камертон: лицо женщины - дочери, матери, любимой... Сквозь весь фильм - набатно, символом тревоги и любви - лицо прекрасной женщины... Я приглашаю вас...