Нам не известны ваши планы, вы нас в них не посвящаете, но вполне серьезные люди, конструирующие внешнеполитические аспекты государственной безопасности, а ей грозит большевизм, и ничто другое, -
считают, что далее рисковать нельзя... Этот человек должен быть нейтрализован...
– Кого вы имеете в виду?
– удивился Бэн.
– Некоего Макса Брунна, полковник. Он служил в мадридском филиале ИТТ, а теперь находится где-то в Аргентине...
– В первый раз слышу это имя, адмирал, - ответил Бэн.
– Спасибо за информацию, я переговорю с моими друзьями...
КРИСТИНА (Осло, сорок седьмой) __________________________________________________________________________
Вернувшись в дом родителей, где пахло сыростью и торфяными брикетами, первые два дня Кристина пролежала на широкой кровати; она подвинула ее к окну, чтобы был виден фьорд; цветом вода напоминала бритву, прокаленную в пламени, - серо-бурая, с тугим, нутряным малиновым высветом; было странно видеть, как по этому металлу скользили лодки; доверчивость их хрупкой белизны казалась противоестественной.
...В магазинах продукты продавали еще по карточкам, хотя помощь из Америки шла ежедневно; хозяйка соседней лавки фру Йенсен, узнав Кристину, посоветовала ей обратиться в магистрат; на рынке она смогла купить несколько
ломтиков деревенского сыра, булочку и эрзац-кофе; этого ей хватило; она сидела, подложив под острые лопатки две большие подушки, пила коричневую бурду и размышляла о том, что ей предстоит сделать в понедельник.
<Слава богу, что я купила в аэропорту сигареты, - вспомнила она, здесь это стоит безумных денег>. Глоток кофе без сахара, ломтик сыра и затяжка любимыми сигаретами Пола - солдатскими <Лаки страйк>– рождали иллюзию безвременья; несколько раз Криста ловила себя на мысли, что вот-вот крикнет: <Па!> Это было ужасно; иллюзии разбиваются, как зеркало, - вдрызг, а это к смерти, с приметами и картами нельзя спорить.
В воскресенье Криста достала стопку бумаги из нижнего ящика шкафа, оточила карандаш, нашла папку, в которой отец хранил чертежи, и снова устроилась возле окна, составляя график дел на завтрашний день; отец приучил ее писать рядом с каждым намечаемым делом - точное, по минутам, время: <Это очень дисциплинирует, сочетание слов и цифр символизирует порядок, вечером будет легче подвести итог сделанному>.
Своим летящим, быстрым почерком она записала:
9.00 - магистратура, карточки, работа, пособие.
9.45 - юрист.
11.00 - университет, лаборатория, докторантура.
12.15 - редакция.
13.15 - ланч.
14.00 - телефонная станция, оплата включения номера.
15.00 -
страховка.
15.30 - поездка в порт, на яхту.
16.30 - куда-нибудь в кино, до 21.00.
Но все равно в десять я буду дома, подумала она, в пустом доме, где жива память о том, чего больше никогда не будет; а без прошлого будущее невозможно...






