В базах данных силовых структур, где есть информация о всех сотрудниках лицензированных частных охранных предприятий, нет такой женщины... Никто никогда не слышал об автогонщике Одере Виттмаре, ни в одном из тех городов, где имеются отделения федерации автоспорта. Человек с таким именем не погибал в обозримом прошлом ни на одних гонках ни в одной стране, ни
в одном классе автомобилей: я не поленился ради друзей сделать запрос в международную федерацию... Отпечатки пальцев вашей дамы нигде не проходят... Вывод: все то, что эта особа вам наплела при поступлении в агентство -- очевидная ложь. От начала и до конца.
– - Чего-то такого я и ожидал, -- мрачно сказал Олег.
– Получается, как я и говорил, не совсем нормально: она знает о нас все, а мы о ней ничего.
– - Поэтому я и предлагаю Орешину: прямо сейчас, я забираю ее с собой, и мы там сами с ней разберемся так, как это в таких случаях полагается, -- заявил Зинченко.
– - А я против!
– - возразил Юра.
– - Видишь?!
– - Зинченко картинным жестом указал Олегу на Юрку.
– - А он, видишь ли, против! Для кого я старался? Для себя? Да мне ваша дама век бы не нужна, себе только работы добавлять! А теперь что прикажешь, закрыть глаза на все?!
– - Юрка, Игорь прав, -- заметил Олег.
– - Она нам нагло врет, а ты все ее защищаешь!
– - Я не защищаю! Если хотите знать, я чувствую себя где-то даже оскорбленным... Но прежде
я хочу сам во всем разобраться, -- четко сказал Юра.
– - Поэтому, Игорь, спасибо тебе за помощь... Но пусть она сейчас останется здесь. Задержать ее вы всегда успеете. Уезжай, мы с Олегом посвоему с ней побеседуем...
– - Только без глупостей, -- предупредил Зинченко и встал.
Олег повел его выпроваживать. Юрий за время его отсутствия не произнес ни звука. Вид у него был просто расстроенный, но даже несколько несчастный. Я почему-то не сомневалась, что если мое объяснение их не удовлетворит, то они без проволочек отдадут меня на съедение властям. А поскольку я также была уверена на сто процентов, что мое объяснение их как раз совершенно не удовлетворит, можно было начать готовиться к тому, что в течение нескольких недель меня будут безрезультатно "устанавливать". А вот в чем я сомневалась, так это в том, что мне вообще стоит начинать что-либо пояснять. Им будет сложно, совершенно невозможно поверить мне.
Хмурый и немного злой, Олег вернулся и занял свое место у стены.
– - Ребята, отпустите меня, -- сказала я.
– - Просто так, без всяких разборок, отпустите. Я уеду, и вы меня больше никогда не увидите.
Наверно, я просто струсила. Но если бы ребята меня отпустили, я бы и вправду исчезла навсегда. Только потом я поняла, что это
была вовсе не трусость, а уверенность в том, что правда, рассказанная мной, даже если они в нее поверят, не позволит им относиться ко мне так, как это было мне необходимо.






