В-третьих, самое главное. Облава сорвет строительство регенерационного завода. Через месяц начнутся осениие бури, и на этом строительстве придется поставить крест.
– Он стиснул зубы, закрыл и снова открыл глаза.
– Вы знаете, товарищи, что мы все здесь висим на волоске. Может быть, я раскрываю какие-то секреты администрации, но черт с ними
в конце концов: мы все здесь взрослые и опытные люди! Запасы воды под Теплым Сыртом иссякают. Они уже фактически иссякли. Уже сейчас мы возим воду на песчаных танках за двадцать шесть километров. (За столом зашумели и задвигались, кто-то крикнул: "А куда раньше смотрели?!") Если мы не закончим к концу месяца регенерационный завод, то осенью мы сядем на голодный паек, а зимой нам придется перетаскивать Теплый Сырт на двести километров отсюда. Я кончил.
Он сел и залпом выпил стакан остывшего какао. После минутной паузы Лямин сказал:
– Кто следующий?
– Я, - сказал кто-то. Встал маленький бородатый человек в темных очках - начальник ремонтных мастерских Захар Иосифович Пучко.
– Я полностью присоединяюсь к Виктору Кирилловичу, - он снял очки и подслеповато оглядел стол.
– Как-то все у нас по-детски получается облава, пиф-паф-ой-ей-ей... А я спрошу вас: а на чем это вы собираетесь гоняться за пиявками? Может быть, на палочке верхом, а? Вам сейчас Виктор Кириллович очень хорошо объяснил: у нас песчаные танки возят воду. А какие это танки? Это же горе, а не танки. Четверть нашего транспортного парка стоит у меня в мастерских, а ремонтировать их некому. Тот, кто умеет ремонтировать, тот не ломает, а кто умеет ломать, тот не умеет ремонтировать. Обращаются с танками так, будто это авторучка - выбросил и купил новую. Я, Наташа, посмотрел на ваш краулер. Это ж довести машину до такого состояния! Можно подумать, вы на нем ходите сквозь стены...
– Захар, Захар, ближе к делу, - сказал Лямин.
– Я хочу только сказать вот что. Знаю я эти облавы, знаю. Половина машин останется в пустыне, другая половина, может быть, доползет до меня, и мне скажут: чини. А чем я буду чинить - ногами? Рук у меня не хватает. И тогда начнется. Пучко такой, Пучко сякой. Пучко думает, что не мастерские для Теплого Сырта, а Теплый Сырт для мастерских. Я начну просить людей у товарища Азизбекова, и он мне их не даст. Я начну просить людей у товарища Накамуры - простите, у господина Накамуры, - и он скажет, что у него и так летит программа...
– Ближе к делу, Захар, - нетерпеливо сказал Лямин.
– Ближе к делу начнется,
когда у нас не останется ни одной машины. Тогда мы начнем носить продукты и воду на своем горбу за сто километров, и тогда меня спросят: "Пучко, а где ты был, когда делали облаву?"
Пучко надел очки и сел.
– Дрянь дела, - пробормотал кто-то.
Наташа сидела как пришибленная. Ну, какой я начальник, думала она.






