Х-хе. Типа, он мне так объяснил. Но обычно, его называют просто – Чит. А я вот привык больше Валетчиком. А он меня Мэтом зовёт. Или – Мэтью, иногда. Когда как. Потому, что
я себе кличку выбрал – Хэви Мэталл.
Я, как на Остров пришел, долго мучился, как назваться. А потом вспомнил, что у матери в столе, диски древние, лазерные ещё, валяются. На них чёрные рожи размалёванные, не-пойми-кого, и это самое «хеви мэталл» написано. Ну, я и выбрал. А что? Не суть, тут всякие встречаются. Ещё и похлеще моего есть. Ну да, не о том же, в смысле, речь.
Сидим это мы, значит, за монитором древним, элсидишным ещё, в таверне, и пишем это наше объявление. А на улице уже далеко за Островной полдень, весь народ в поле, пропитание себе добывает. В поте с лица своего. Со всех сторон отдалённых доносятся выстрелы, взрывы, свисты и шипения – это вся Островная механика от нашего брата дроннера отбивается, жизнь свою бесполезную отдавать за просто так не желает. А вот уже ближе к вечеру, начнет народ к таверне подтягиваться, хабар сбывать, байки травить про приключения свои, новостями обмениваться. Короче, шумно станет, тесно и неудобно. Вот мы слегка и торопимся дописать и на доску объяву отправить, чтобы нам никто не мешал.
И тут подваливает к нам неожиданно из дальнего угла зала, этакий франт. Машинка у него вполне крутая – средний боец с наворотами. Походка уверенная, мягкая. Чувствуется сразу – опытный товарищ, не лох какой, задом не виляет. Подошел к нам, посмотрел с лёгкой улыбкой и спрашивает мягким таким голосом:
– «Что, добрые господа, у вас за трудности? Давно я на вас смотрю, и никак не пойму – толи вы письмо любовное сочиняете, толи стихи пишете, толи декларацию о правах человека конспектируете. Может вам помощь какая-нибудь требуется? Не стесняйтесь – первейший долг благородного кабальеро оказывать помощь страждущим, по мере сил своих и возможностей».
Ну, как-то так он выразился. Я, вообще-то, сразу и не въехал. А вот Валетчик вскинулся:
– «Идите, говорит, себе сударь, боком, плиз. Хотите себе – налево, а не хотите себе – направо. Мы тут тет-на-тет общаемся, и в третьих лицах надобности не испытываем».
Вроде как, почти вежливо сказал. Он у меня вообще-то, гоношистый. Вечно встревает во всякие лязги-дрязги. А я его потом оттуда по частям достаю. Одно слово – задира.
А франт этот усмехнулся слегка, и снова к нам обращается:
– «Напрасно вы, добрые юноши, от помощи моей отказываетесь. Я ведь не просто так подошел, а от всей души – по доброму делу, да с добрыми намерениями. Если вам, например, хабар выгодно сдать надо и на кидалово не нарваться, то милости прошу, всегда к вашим услугам. Ценой не обижу, если товар того стоить будет».






