Прошелестели неуверенные аплодисменты, тут же заглушённые возбужденными разговорами публики.
— Правда? В сценарии все так и есть? — недоуменно спрашивали друг у друга участники хора.
Сверху дождем сыпалась пыль. Там, наверху. по помостам взад-вперед носились подсобные рабочие. Крики отдавались эхом среди канатов и пыльных задников. Один рабочий с горящим факелом в руке выбежал на сцену.
— Так что происходит? — спросил тенор.
— Призрака поймали! Он лезет на крышу! Это
Уолтер Плюм!
— Как? Уолтер?
—
Наш
Уолтер Плюм?
— Да!
Подсобный рабочий
тут же убежал в шлейфе искр, предоставив дрожжам слухов быстро всходить в квашне под названием «хор».
— Уолтер! Не может быть!
— Н-ну-у-у… Все-таки он немного со странностями, а?..
— Но не далее как сегодня утром он сказал, мне: «Какой чудесный день правда господин Сидни!» Именно так и сказал, да-да. Совершенно нормальным голосом. В смысле… для Уолтера нормальным.
— Должна признать, у меня всегда вызывало беспокойство то, как у него движутся глаза. Словно хотят оказаться подальше друг от друга…
— И он вечно где-нибудь поблизости отирается!
— Да, но он ведь разнорабочий…
— Тут возразить нечего!
— Это не Уолтер, — произнесла Агнесса. Все дружно посмотрели на нее.
— Но, милочка, рабочий ведь сказал, что гонятся именно за Уолтером.
— Не знаю, за кем там гонятся, но Уолтер — не Призрак. Уолтер — Призрак? Это же просто смешно! — горячо воскликнула Агнесса. — Да он мухи не обидит! Кроме того, я видела…
— И все же, должна заметить, мне он всегда казался каким-то скользким типом…
— А я слышала, он постоянно лазает в подвалы. Зачем, спрашивается? Давайте повернемся к правде лицом. Факт остается фактом.
Он сумасшедший.
— И вовсе он не сумасшедший! — возразила Агнесса.
— Да, но выглядит он, как будто вот-вот свихнется, признай. Ладно, пойду, взгляну, что там происходит. Кто-нибудь со мной?
Агнесса махнула рукой. Как ни страшно это осознавать, бывают моменты, когда доказывать что-либо бесполезно. Все доказательства безжалостно втаптываются в грязь, ведь идет охота.
Люк распахнулся. Из него выбрался Призрак, бросил взгляд вниз и резко захлопнул люк. Раздался пронзительный вой.
Потом Призрак легким танцующим шагом, переступая с одной свинцовой плитки на другую, достиг облепленного горгульями парапета, черно-серебряного в лунном свете, и побежал вдоль самого края крыши. Ветер играл его плащом. Достигнув следующего люка, Призрак опустился на колени…
И вдруг одна из горгулий оказалась вовсе не горгульей, а человеческой фигурой,
которая протянула руку и сдернула с него маску.
Как будто обрезала нитки у марионетки.
— Добрый вечер, Уолтер, — сказала матушка. Юноша бессильно осел.
— Привет госпожа Ветровоск!
— Можешь называть меня матушкой Ветровоск. А теперь встань.






