Тем не менее она передвигалась с обманчивой быстротой, разбрасывая тяжелыми башмаками кучи листьев.
С неба доносились гусиные клики. Небосклон пересекла еще одна стая. Птицы так торопились успеть за летом, что в баллистической спешке их крылья были почти неподвижны.
У хижины матушки Ветровоск был заброшенный вид. От домика веяло пустотой.
Обежав дом, нянюшка ворвалась в заднюю дверь, затопала вверх по ступенькам, увидела исхудалое тело на постели, мгновенно сделала соответствующие выводы, схватила с мраморного умывальника кувшин с водой, ринулась назад…
Резко взметнувшись вверх, матушкина рука схватила ее за запястье.
— Я всего-навсего решила
вздремнуть, —
матушка открыла глаза. — А твой топот, Гита, разбудил бы даже медведя в спячке.
— Надо срочно заварить чай! Ты сама должна увидеть… — выдохнула нянюшка. От облегчения она едва не осела на пол.
Матушка Ветровоск была достаточно умна, чтобы не задавать лишних вопросов.
Однако чашка хорошего чая не готовится в спешке. Нянюшка Ягг нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока матушка раздувала огонь, вылавливала
из ведра с водой лягушат, кипятила воду и настаивала сухие листья.
— Я не буду делать никаких выводов, — произнесла нянюшка, наконец усаживаясь на табурет. — Просто налей чашку чая и сама погляди.
В целом ведьмы довольно-таки пренебрежительно относились к гаданию по чайным листьям. Ну что чаинки могут знать о будущем? Они не более чем объект, на котором успокаивается взгляд. А всю работу делает ум. В качестве такого «успокоительного» подойдет практически что угодно. Пылинки на поверхности лужи, кора ветки… в общем, что угодно. Например, нянюшка Ягг хорошо предсказывала будущее по пене в пивной кружке. Пена неизменно показывала, что нянюшке вот-вот предстоит насладиться освежительным напитком, и почти наверняка бесплатно.
— Помнишь молодую Агнессу Нитт? — спросила нянюшка, пока матушка Ветровоск разыскивала молоко.
Матушка нахмурилась.
— Ту Агнессу, которая еще называет себя Пердитихой?
— Пердитой Икс, — поправила нянюшка.
Человек имеет право поменять свою жизнь, и нянюшка это право уважала. Матушка пожала плечами.
— Толстуха. С копной волос. Когда ходит, ноги выворачивает наружу. Часто слоняется по лесу и поет. Хороший
голос. Любит читать. Самое крепкое словцо, что я от нее слышала, — «дрянь». Стоит кому-то на нее посмотреть, заливается краской. Носит черные перчатки с отрезанными пальцами.
— А помнишь, мы как-то говорили, что она, быть может… подойдет?
— Гм, ты права, в ней есть что-то этакое, — согласилась матушка. — Вот только… имя неудачное.
— Ее отца звали Послед, — задумчиво произнесла нянюшка Ягг. — Их было три сына: Перед, Серед и Послед. С фантазией в этом семействе всегда были проблемы.






