Фиолетта Пеннидж гуляла с молодым Хитрюгой Возчиком — правда, гуляли они, как правило, недолго, слишком уж быстро уставали и всё норовили прилечь. Бонни Кварней весь май собирала орехи с Вильямом Простаком, и, если бы не ее предусмотрительность и своевременная подсказка нянюшки, собирать бы Бонни в феврале еще один урожай. И уже довольно скоро мать Милдред Жестяннингс поговорит с отцом Милдред Жестяннингс, а тот, в свою очередь, поговорит со своим другом Прутоплетсом, а тот — со своим сыном Хобом, после чего случится свадьба, все будет прилично и цивилизованно, пара-другая фингалов не в счет
[1]
. «Да уж, — подумала нянюшка с мечтательной улыбкой, — что ни говори, а жаркое ланкрское лето такая штука… И невинность только способствует потере этой самой невинности ».
1
Жители Ланкра считают, что женитьба — очень серьезное мероприятие, на котором все должно пройти как положено, так что усиленно практикуются заранее.
Вдруг из десятков имен всплыло одно. Ну точно! Как же можно было о ней-то забыть? Да очень просто: взяла и забыла. Когда начинаешь думать о девушках Ланкра, ее имя не сразу приходит в голову. А потом говоришь: «Ах да, и она тоже, само собой. Разумеется, очень
примечательная
девушка. И прическа оригинальная».
Но она умная и, самое главное, небесталанная. Во всех смыслах. Возьмем, к примеру, голос. Через него проявляется сила. И опять-таки весьма примечательная внешность, поэтому вряд ли стоит опасаться, гм, дисквалификации…
Ну что ж,
в таком случае решено. Новая ведьма, которую можно задирать и на которую можно производить впечатление, — это несколько взбодрит матушку, а Агнесса потом только спасибо скажет.
Нянюшка Ягг с облегчением вздохнула. Шабаш — это минимум три ведьмы. А две ведьмы — это свара.
Отворив дверь в хижину, она по невысоким ступенькам поднялась в свою спальню.
На пуховом одеяле покоилось озерцо серой шерсти — это был принадлежащий нянюшке кот, здоровущий котяра по кличке Грибо. Перед тем как залезть в постель, нянюшка, уже облаченная в ночную сорочку, переместила своего любимца в ноги — признаться, не без некоторого труда. Грибо даже не проснулся.
Чтобы отогнать дурные сны, она хлебнула из бутылки, пахнущей яблоками и счастливой кончиной головного мозга. Затем взбила подушки, подумала еще раз: «Она… решено!» — и отбыла в страну сновидений.
Некоторое время спустя Грибо проснулся, потянулся, зевнул и бесшумным прыжком переместился на пол. После чего этот зловреднейший и коварнейший меховой шар, достаточно умный, чтобы, разинув пасть и уложив себе на нос кусочек хлеба, усаживаться под кормушкой для птиц, вспрыгнул на подоконник и исчез в оконном проеме.






